Право на моего малыша - Елена Сотникова

Каждый день я смотрела в ее потухшие глаза и ничего, кроме апатии, там не находила. Она перестала следить за своей внешностью, ходить куда-то кроме работы, медленно превращаясь в старушку в свои-то годы.

Все изменилось, когда мне было шестнадцать. Я впервые за долгое время заметила на ее лице изменения. Она словно помолодела лет на десять. Внезапно. Взгляд ожил, на щеках заиграл румянец, с губ не сходила озорная улыбка.

Мама начала посещать салоны красоты, покупать новые красивые вещи, худеть.

В тот момент я искренне обрадовалась за нее, с первого раза угадав, что она снова влюбилась.

Мама долго не знакомила нас, переживая, как я восприму ее избранника. Боялась, что мы не сможем найти общий язык. Словно чувствовала. Знала.

Сергей оказался непростым человеком. Особенно ясно я это ощутила, когда он переехал жить к нам. У него был свой взгляд на определенные вещи. Не плохой, не хороший, – просто свой. Если он делал какой-то выбор, то переубедить его было практически невозможно. И иногда это выливалось в серьезные проблемы. Особенно когда он активно начал диктовать, как мне жить, что делать, с кем дружить и как зарабатывать.

Первые годы я пыталась найти компромисс, как-то договориться. Объяснить, что я сама разберусь со своей жизнью. Но выходило только хуже.

Мама старалась не вмешиваться в наши конфликты. С одной стороны, она не хотела идти против любимого, с другой – считала, что мне, как любому ребенку, требуется отцовская мудрость. Поэтому и выходило, что родительница скорее поддерживала его, чем меня.

При этом между собой они почти не ссорились. Не знаю, как так выходило. То ли по отношению к маме Сергей был более лоялен, то ли просто ревновал ее ко мне и считал меня соперницей – разбираться я не стала. Как только достигла совершеннолетнего возраста и появилась возможность уйти жить отдельно – я сразу же ею воспользовалась. И наши отношения более-менее наладились.

Выяснилось, что на расстоянии общаться с маминым избранником куда легче, чем жить с ним под одной крышей. А лезть в их отношения, настраивать маму против и рушить их идиллию у меня бы рука не поднялась. Тем более что родительница была с ним счастлива. Я это четко видела.

Дорога занимает почти два часа. Два часа неизвестности, напряженных нервов и дурных предчувствий. Соседка бабушки не смогла достучаться до нее, поэтому плохие мысли не отпускали на протяжении всего пути.

– Приехали, – рапортует Сергей, разворачивая машину у старенького знакомого домика. Сердце сжимается от страха в ожидании того, что нас ждет за его дверями. – Ворота откроете?

– Я открою, – вызываюсь тут же.

Выхожу из автомобиля, дергаю щеколду на ржавой калитке, чтобы зайти во двор. Распахиваю ворота.

Среди клумб цветов, зарослей смородины и яблонь мелькает цветастый халат.

– Бабушка! – кричу радостно. – Бабуля!

Кидаюсь сквозь крапивные кусты, рискуя получить незабываемые ощущения.

– Настя? – удивленно восклицает бабушка, когда я выскакиваю перед ней напролом через кусты. – Как? Вы тут? А чего...

– Мама, – выскакивает из машины моя родительница. – Ты живая? С тобой все в порядке? – кричит она, услышав родной голос. Но, в отличие от меня, идет обходными дорожками. – Боже, ты нас так напугала! Как ты? Что случилось? Мария Алексеевна сказала, тебя скорая забрала. Ты трубку не берешь, в больнице ответили, что домой сама уехала, я вся на нервах. Нельзя же так!

– А я что? – переводит растерянный взгляд с меня на свою дочь бабушка. Хлопает по карманам. – Телефон в огороде где-то. А Машка у нас любит панику разводить. Своих каждый день дергает, так теперь и за вас взялась.

– Ты как?

– Да нормально у меня все, – недоуменно пожимает плечами бабушка, явно не ожидавшая нашего визита. – На жаре проковырялась, поплохело. Посидела в теньке – не отпускает. И таблетки от давления кончились, а новые я так и забываю купить. Вот и решила вызвать скорую. Сама побоялась в город ехать. А они вцепились: в больничку да в больничку. Ну я говорю: ладно, поедем. Все равно потом в аптеку надо. А Машка вам что наговорила? Ух, дурочка малахольная, всполошила всех! – рассказывает бабушка. На секунду замолкает, а потом кивает в сторону. – Подожди, а с кем вы приехали? Это кто? Неужто папу Дениске нашла?

Я машинально оглядываюсь. Следом за седаном Сергея подъезжает черный внедорожник с хищными фарами. Во двор не рвется, да он и не поместится тут – место только для одного автомобиля, но въезд загородил так, что сомнений не остается: гости явно по нашу душу.

Пассажирская дверь внедорожника медленно открывается. Секунда. Вторая. Третья. Я даже дышать перестаю, наблюдая за происходящим.

Из салона выходит Демьян. Ну, собственно, почти ожидаемо. Только вот что он тут делает?

– Папа! – внезапно повторяет за бабушкой Дениска, приводя меня в чувство.

Я дергаюсь, как от удара хлыста, слыша, как сын впервые произнес это слово. Да еще и по отношению к своему настоящему отцу.

Сердце ухает в пятки.

– Папа? Так я права? Настя, ты замуж выходишь? А чего ж не предупредила? У меня и нечем гостя встретить. Вот неожиданность! – всплескивает руками бабушка. – Пойдем в погреб, я хоть закрутки достану. Прошлогодние. Парочка салатов осталась еще. Сейчас картошечки пожарю, сальце настругаем. На огороде зелень сорвать надо.

– Бабуль, не надо, – останавливаю ее за руку. – Все в порядке. Это... друг. Начальник. Просто знакомый, – начинаю путаться в показаниях.

Мама тоже с удивлением наблюдает за отцом Дениса.

– Я сейчас. Подождите, – бросаю растерянно.

Быстрым шагом иду в сторону ворот, где с хмурым видом меня ждет Демьян.

– Что случилось? Почему вы здесь? Что-то срочное?

Он молчит первые несколько секунд. Гипнотизирует взглядом так, что мурашки бегут по коже. И в прохладную вечернюю погоду мне становится душно.

Я до сих пор не научилась не реагировать, когда Демьян вот так вот смотрит на меня. Словно видит насквозь. Заглядывает в самую душу.

Обхватываю себя руками, отводя взгляд. Я не сделала ничего противозаконного, но коленки все равно дрожат. И это не от страха. А что именно я ощущаю сейчас – я и сама понять не могу.

– Вот и я хотел бы узнать, что произошло.

– Демьян Борисович...

– Мы договорились вне работы на «ты».

– Хорошо, Демьян. Я, честно говоря, не совсем понимаю ва... тебя. Что ты хотел узнать?

– Что такого могло произойти, что заставило тебя сразу после получения результатов анализа сорваться из города и выключить телефон? – ровным голосом спрашивает Демьян.

Но я отчетливо слышу угрожающие нотки. Это внешне он кажется спокойным. А за маской невозмутимости явно кроется целый спектр бушующих эмоций.