Сердцеед для блондинки - Илона Шикова

– Захар! – с возмущением в голосе произносит сестренка, но я уже не сдерживаю эмоций:

– Я сказал, заткнись, Лера! – снова перевожу взгляд на перепуганную птичку и беру себя в руки. Нельзя ее вспугнуть еще больше, надо с ней поаккуратнее:

– Настя, никуда не уходи, – уже довольно мягко произношу, а она в ответ поднимает на меня изумлённый взгляд. Наверное, не ожидала, что я могу так грубо и прямолинейно разговаривать. – Подожди меня в машине, – с нежностью смотрю на неё, но она в ответ молчит и не двигается. – Пожалуйста, – добавляю негромко и улыбаюсь, чтобы девушка перестала бояться и сопротивляться.

– Хорошо, – кивает головой птичка, сжимает в кулачок ключи от машины и направляется в ее сторону под пристальным взглядом трех пар глаз. Усаживается на переднее пассажирское сиденье, захлопывает дверь, и только после этого у меня вырывается вздох облегчения.

Однако наше общение с сестрицей и ее тупой подругой еще не закончено, и мое раздражение снова дает о себе знать.

– Ты что устроила здесь, красавица? – цежу сквозь зубы, сверля Леру взглядом, полым злости, и от моего тона, взгляда и решительности на лице ее смелость быстро испаряются.

Сейчас же не надо играть роль стервы, так как главный зритель ушел. Да и знает она прекрасно, что я могу устроить ей «райскую жизнь», если сильно доведет.

– Захар, ну зачем ты так, – обиженным голосом произносит сестра, но меня она на это не купит. – Я же просто хотела…

– Заткнись. Знаю я, что ты хотела, – в два шага пересекаю расстояние между нами и хватаю ее за руку чуть выше локтя. – Вика, свали отсюда, – резко бросаю брюнетке, не отводя взгляда от сестры.

Повторять не приходится – Степанова понимает с первого раза и быстренько семенит своими тощими ножками по аллее, сбегая, как крыса с тонущего корабля.

В принципе, ничего другого я от нее и не ожидал. Эта курица запросто бросит в самый трудный для тебя момент и даже помощи не предложит. Вот как сейчас. Понимает, что я зол на них, но оставила Леру одну разгребать проблемы, зная прекрасно, что моя сестра ехидничала сейчас исключительно ради любимой подружки, которую сватает мне без конца и края вот уже который год подряд.

– Ты ведешь себя…

– Слушай меня внимательно, сестренка, – я снова перебиваю ее, резко дергая за руку к себе поближе, и наклоняю голову, чтобы наши глаза были аккурат друг напротив друга. И до нее наконец-то дошло, что я не шучу. – Даже не смей косо или криво смотреть в сторону Насти, поняла?

– Захар! – в голосе испуг, но я продолжаю:

– Попробуй только что-то ей сказать, пока меня не будет, – слова, как шипение змеи, вылетают со скоростью света. – Или если ты, не дай Бог, ей что-то сделаешь…

– Я поняла, – покорно отвечает моя сестра, видимо, впечатляясь и моим тоном, и моей пламенной речью. Но промелькнувший лукавый огонёк в её глазах говорит, что она попыток насолить птичке не оставит, и в будущем обязательно попытается снова задеть Настю за живое своей язвительностью.

Эти две тупые стервы вполне способны напакостить моей птичке, но я этого не допущу.

– Даже не вздумай, Лера! – челюсти сжимаются до ломоты в зубах, так как я прекрасно знаю и свою сестру, и ее подругу.

– Я же сказала, что поняла, – уже довольно тверже произносит сестра. – Только не пойму, что ты в ней нашел?

– Это не твое собачье дело! – выдаю ей прямо в лицо, не выпуская руки из захвата.

– И всё-таки? – не унимается сестра.

– То, чего в вас нет, – нехотя отвечаю ей, так как душу сейчас изливать нет никакого желания, как и обсуждать Настю или наши с ней отношения.

– Но она не нашего круга, – не унимается Лера, хоть и видно, что боится меня.

– Рот закрой и не зли меня, – я повторяюсь, но она реально меня уже достала. – Я не обязан перед тобой отчитываться, с кем встречаюсь и кого подвожу. Моя личная жизнь тебя не касается. В последний раз предупреждаю: сделаешь Насте гадость – пожалеешь.

– Ты женщин не бьешь, – ехидно улыбается сестра.

– Ради тебя сделаю исключение, – бросаю ей напоследок, стирая эту фальшивую улыбку с лица, отпускаю руку и уверенным шагом направляюсь к машине.

Остается самое сложное – поговорить с птичкой, чтобы не обращала внимания на слова этих двух дур. А учитывая, какая она пугливая, то нелегко придется мне сейчас.

Набираю полные легкие воздуха, резко выдыхаю, открываю водительскую дверь и усаживаюсь в салон. Настя уже не нервничает, однако глаза выдают ее с головой. Слишком печальные и напуганные, от чего мне становится не по себе.

Мы смотрим друг на друга и молчим – все слова куда-то испаряются, а на душе становится тошно.

От ее печальных глаз, которые еще несколько минут назад искрились, светились и говорили о том, как она счастлива. А сейчас…

– Отвези меня домой, – спокойно произносит птичка.

– Хорошо, – быстро соглашаюсь, так как понимаю, что мое давление сейчас неуместно.

Да и у самого желание ехать в людное место пропадает. А поговорить можно и в машине – я очень надеюсь, что моя птичка смелая, и перед первыми же трудностями не будет пасовать.

И не сбежит.

Потому что я ее уже никуда не отпущу.

Глава 18

POV Настя

Только я могла попасть в столь неприятную ситуацию, а как хорошо все начиналось. Приехал, подарил розу, пригласил в кафе – в общем, развеял все мои сомнения и страхи, заставив улыбаться, поверить, что возможно у нас может что-нибудь получиться. И надо же было появиться его сестре с подругой в самый неподходящий момент!

Хотя, почему же неподходящий – очень даже подходящий, чтобы спустить меня с небес на землю. Так мне и надо, а то размечталась я, глупая и наивная провинциальная девчонка. Ясно же, как Божий день – мы с Захаром не пара, с какой стороны на это ни посмотри.

И я это отчётливо понимаю, однако сердце постоянно твердит: «А вдруг»?

Послушала сердце, не подумала головой, вот и результат – получите и распишитесь, что называется. Однако это наивное «А вдруг» не дает покоя, вселяя толику оптимизма в мои невеселые размышления.

А вдруг я ошибаюсь насчет Захара, и он не такой, как о нем говорят? Вдруг произойдет чудо, и я встречу своего принца на дорогом автомобиле? И, наконец, вдруг любовь все-таки существует в жизни? Настоящая, чистая и светлая – для которой не страшны никакие преграды, в