Игра в прятки - Рут Лесс

— Почему именно через пятнадцать минут?

— Успею как раз все документы подготовить.

Я погрузилась в работу. Чтобы скрыть свой замысел, я действительно заполняла необходимые документы. Только даты не ставила, чтобы уж совсем не зря работать. Также я предварительно позвонила Энтони, договорившись, чтобы ждал меня у камеры Райнера. За временем следила очень тщательно. И когда до отведенного мной срока оставалось пять минут, я встала и, поманив за собой Карла, поспешила к столь проблемной двери с номером 423.

Зайдя в камеру, я поймала хмурый взгляд Александра, который не обещал мне ничего хорошего. Но при посторонних он не стал меня отчитывать, а только продолжил смотреть на меня, слегка прищурившись.

Карл не встревал, доверив осмотр мне. Впрочем, именно на это я и рассчитывала. Проведя стандартные процедуры, я достала фонарик, проверяя реакцию зрачков. Конечно, в нынешней ситуации это совсем не нужно, но я надеялась, что мой коллега не заметит такой оплошности. Встав так, чтобы закрывать собой Александра и то, что я делаю, я начала светить ему в глаза, дергая фонариком из стороны в сторону. Прошла секунда. Две. Пять. Десять. Ничего не происходило.

Ну же! Давай! Райнер, только не говори, что ты проигнорировал мою записку! Я тебе не прощу, если ты решил именно сейчас проявить свой характер!

Когда я уже почти отчаялась, голубые глаза закатились, а тело пробила первая, но далеко не последняя судорога. Разжимая сведенные мышцы, я заорала:

— У него припадок! Неси каталку!

— Ты уверена, что он не симулирует? — неуверенно начал Карл.

Поверь, родной, я знала, что ты будешь сомневаться, именно поэтому и притащила тебя сюда. Ведь этот спектакль предназначался для одного единственного зрителя. Именно поэтому сегодня Райнер получил пузырек нужных лекарств с подробной инструкцией о том, когда и в каком количестве их нужно принять.

Вместо ответа я подняла руку со сведенными судорогой мышцами над головой пациента и отпустила. Ладонь с хлестким звуком впечаталась в лицо.

— Еще вопросы будут? Если нет, тогда, может быть, ты уже привезешь мне каталку?

Когда Карл скрылся за дверью, я вколола Райнеру заранее подготовленное лекарство. Судороги почти сразу прекратились, но в сознание он так и не пришел. Впрочем, я этого и не ждала. У меня есть примерно полчаса до того, как он очнется. А может быть и больше.

Доставив Александра обратно в медблок, я еще раз его быстро осмотрела, а затем протянула Карлу документы на продление госпитализации.

— Ты уверена?

— Уверена. У него был приступ. Мы обязаны наблюдать за ним как минимум сутки. А по-хорошему, еще и полное обследование провести. Я займусь этим сама. От тебя нужна только подпись.

С большим трудом, но мне все же удалось добиться от Карла выполнения его прямых обязанностей. Когда он ушел, я отправила отчет о продлении госпитализации, мысленно молясь о том, чтобы начальник не обратил на это внимания.

Увы, чуда не произошло. Уже через пять минут меня вызвали в его кабинет. В этот раз на смену завуалированным приказам о невмешательстве пришли завуалированные угрозы, которые я игнорировала с завидным упорством. Продолжая строить из себя полную дуру, я понимала, что в любом случае, даже если мою причастность к побегу никто не заподозрит, остаться здесь не смогу. Отношения с коллективом и с начальством испорчены окончательно и бесповоротно. И они не допустят, чтобы подобная ситуация повторилась. Меня будут либо выживать отсюда, либо жестко ломать. А скорее всего, и то, и другое. Хорошо, если не подставят. Здесь нужны врачи вроде Карла, которые четко исполняют любые приказы начальства, даже если они противоречат их основным обязанностям.

Выходя из кабинета начальника спустя час, я чувствовала себя так, будто меня морально изнасиловали. Но раскисать было нельзя. Вернувшись в медблок, я сразу же поймала злой взгляд Райнера, который уже успел прийти в себя. Косился он на меня с явным неодобрением, но с постели не вставал, что радовало. С него бы сталось пафосно выдернуть капельницу просто из принципа.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как будто пробежал марафон с привязанным к спине грузовиком. Что это было, Эмбер? — прорычал он.

— Это был не очень тщательно спланированный план по твоему возвращению в стационар, — устало вздохнула я.

— То, что спланировано было плохо, я и так понял. Чем ты меня накачала? И главное — зачем нужен был этот цирк? Сколько ты еще сможешь меня здесь держать?

— Столько, сколько потребуется, — упрямо поджала я губы. — А накачала я тебя гидразидом. Устаревшее лекарство от туберкулеза. При передозировке почти всегда прилетает побочный эффект в виде припадка, особенно если этому процессу немного помочь.

— Очень креативно. Поздравляю. И скажи, чего ты этим добилась — ну, кроме того, что нарвалась на очередные неприятности и превратила мои мышцы в желе?

— Это мышечный релаксант в компоновке с напряжением из-за приступа. Скоро пройдет, — бросила я, не особо проникнувшись глубиной его страданий.

— Черт, Эмбер! Да плевать на слабость! Ты ведь понимаешь, что для меня лишние пару дней никакой роли не сыграют, а тебе здесь еще работать?

— Ошибаешься, — спокойным тоном ответила я и подошла к своему столу, доставая очередную книгу, из которой почти сразу вывались все те документы, которые дал мне Лиен. На этот раз я не стала даже пытаться их как-то замаскировать, делая вид, что я тут вообще не при чем, а просто отдала Райнеру. Какое-то время он молча изучал их, периодически бросая на меня изумленные, подозрительные и недовольные взгляды, а затем коротко выругался и приподнялся на локтях, совершенно не обращая внимания на капельницу.

— Эдмон Дантес, приятно познакомиться, — отсалютовал он. — Что это? Я ведь тебе говорил не ввязываться в авантюры Лиена! Черт! Я его убью!

— Так, хватит! Во-первых, перестань меня отчитывать, как школьницу. А во-вторых, ты сейчас иглу сломаешь. Ляг обратно, иначе я привяжу тебя к этой койке!

— Привязывать здесь нужно тебя. Ну вот ответь мне, зачем ты в это ввязалась? Тебе что, делать нечего? Хобби отсутствует? Займись скрапбукингом! — раздраженно бросил он. — Или мой поцелуй так растопил твое ледяное сердце, что ты теперь готова на все ради меня? — ухмыльнулся он. — После побега потащишь меня сразу под венец?

— Угу, — преувеличенно серьезно покивала я. — Знаешь, раньше существовала традиция, согласно которой приговоренного к смерти могла спасти девушка, пожелавшая