Иллюзия - Наталья Медведская

Сания отложила телефонную трубку в сторону и принялась домывать посуду. С того момента, как родители Марка, знакомые и друзья узнали о том, что она подала на развод, в их дом стал местом паломничества людей, жаждущих их примирить. Первыми приехали родители Марка. Дина Павловна с порога немного истерично и визгливо заявила:

– Ты чего это удумала? Столько лет Марк был хорошим мужем, и вдруг стал тебе неугоден. Ты о детях подумала? Они сейчас в таком возрасте, когда им просто необходим отец.

Сания посмотрела в сторону детских комнат, ей очень не хотелось, чтобы Илья и Мия слушали перепалки взрослых. Зная свекровь, она понимала, что сегодня без скандала не обойдётся.

– Дина Павловна, Захар Васильевич, давайте пройдём в беседку и там поговорим. Вы идите, а я захвачу поднос с чаем и присоединюсь к вам, – предложила она спокойным, выдержанным тоном.

Но, видимо, именно этот тон, будто красная тряпка на быка, повлиял на адекватность свекрови. Она схватила ближайшую к ней тарелку, лежащую на столе, и швырнула на пол. Та ударилась о кафель и разлетелась на мелкие осколки.

– После того, что ты моему сделала сыну, я не собираюсь распивать с тобой чаи. – Взметнув подолом красивого шёлкового платья, она гордо удалилась их кухни.

За ней виновато улыбнувшись, втянув голову в плечи, выскочил Захар Васильевич.

Сания быстро подмела пол, выбросила осколки в мусорное ведро. Налив два стакана воды, поставила их на поднос и вышла на улицу. Родители Марка поджидали её в беседке, сидя рядком на скамейке, как примерные ученики. Дина Павловна не обладала зловредным или скандальным характером, просто она очень любила и обожала своего единственного отпрыска, являющегося для неё светом в окошке. Будучи энергичной и волевой и уверенной в себе женщиной, она руководила семейной лодкой, оставляя мужа на вторых ролях. Захар Васильевич ничуть не тяготился этим, отдав бразды правления жене, он тихо наслаждался жизнью, увлекаясь рыбалкой, грибной и фотоохотой. Имея мягкий, незлобивый характер, он предпочитал не вмешиваться в дела, тревожащие его размеренную жизнь. А если приходилось это делать, то полностью был на стороне супруги. Он никогда прямо не высказывал своё мнение, всегда ссылался на Дину Павловну. Та же привыкнув верховодить над безропотным мужем, какое-то время она пыталась делать это и в семье сына, но натолкнулась на не менее твёрдый, чем у неё характер невестки. Свекровь, как хороший стратег, отступила и затаилась, позволяя себе лишь редкие высказывания в сторону Сании, и лишь тогда, когда ей казалось, что её сыночка обижают.

Тряхнув светлыми хорошо завитыми кудряшками, Дина Павловна выпрямила спину и уставилась на невестку зеленовато-жёлтыми глазами. Сания хмыкнула, сдерживая смех. В последнее время на неё часто накатывали приступы плохо контролируемого смеха. Она вдруг стала замечать забавные детали во внешности, словах и поведении собеседников. Захар Васильевич, уловив в глазах невестки искорки смеха, едва заметно покачал головой. Родители Марка вместе смотрелись потешно: высокая, крупная, статная Дина Павловна и щупленький, узкоплечий, небольшого роста Захар Васильевич.

– Чего встала соляным столбом, как жена Лота[1]. Чувствуешь свою вину за развал семьи?

Сания прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Она-то как раз мало походила на нечестивицу из города Содом, это скорее относилась к обожаемому сыночку свекрови.

– Никакой вины я не чувствую.

– А должна. Что он тебе такого сделал, что ты подала заявление на развод мировому судье. Хочешь, чтобы все знакомые узнали, что Марка привлекут к суду?