Цена согласия - Слава Доронина

— Дубликат ключей мне полагается или теперь я твоя заключенная? — не унимаюсь я.

Точно, взбесившаяся мегера. Бедный Гончаров.

— Обязательно выдам. Как проснусь и проведу тебе экскурсию по этой темнице.

— Почему не до?

Костя ничего не отвечает, проходит уверенной походкой в квартиру, пока я оглядываюсь по сторонам и замечаю лестницу, которая ведет наверх.

— Сколько здесь этажей? — Хочу подтвердить свои догадки, что как минимум три или четыре.

— Два, — сухо произносит он.

Скинув туфли, я иду за Костей. Он направляется на кухню и залпом выпивает стакан воды, затем поворачивается ко мне.

— Спать будем в разных комнатах. Они расположены рядом. Все, что увидишь и услышишь, никак не комментируешь и воспринимаешь с уважением, а не с издевками. Гонор сбавь, почаще держи язык за зубами, если хочешь вернуться в свою обычную нищебродскую жизнь целой и невредимой. В конце недели у меня запланирован выход в свет, со мной пойдешь, принарядись. — Костя достает из кармана брюк кредитку и бросает ее на стол. — В салон сходи, или куда там тебе надо. Если что, у девушек мне нравится бразильская эпиляция.

— Это когда там всё гладко? — уточняю я.

— Без единого волоска, — кивает он на низ моего живота. — У тебя там сейчас идеально гладко, так что не прикидывайся дурой, тебя это не красит.

Хорошо, значит ничего подобного у меня больше не будет, хотя и сама не люблю, когда много волос в интимных местах, поэтому тщательно за этим слежу.

— Подруги приедут через несколько дней в Москву, можно их сюда пригласить? Это ведь теперь и мой дом тоже.

Костя отрицательно покачивает головой.

— Сюда нет. Встретиться на стороне — пожалуйста.

И на том спасибо.

— Это все пожелания или будут еще, мой господин?

Гончаров задумчиво буравит меня глазами, а потом вдруг серьезно выдает:

— Завтра вечером ко мне приедет друг. Чтобы у него на виду вела себя скромно и молчала.

— Почему?

— Иначе трусы в следующий раз он с тебя будет снимать, а не я. Такие, как ты, дерзкие на язык, в его вкусе. Продолжишь себя так вести — отдам ему без раздумий, в счет своих долгов. И хочу заранее предупредить: в представлении этого человека, женщина просто вещь, а с вещами можно делать все что угодно. В этом плане я демократичнее. Однако любому терпению рано или поздно наступает предел. Мой уже близко, — предупреждает Костя, осаживая меня холодным взглядом.

Я понимаю, что перегибаю палку, но ублажать друзей Гончарова... Об этом речи не шло!

— Хорошо, — сдаюсь, говоря на тон тише. Постараюсь взять себя в руки и быть скромнее, но вместо этого добавляю: — В моей жизни всё встало вверх дном. Не знаю, что меня ждет, поэтому сдают нервы и я плохо себя контролирую. Но тоже хочу предупредить, чтобы это не стало для тебя неожиданностью: я никогда не буду переходящим знаменем. И собирать члены твоих друзей в уплату чужих долгов не буду. Лучше выброшусь из окна, написав прощальную записку и обвинив тебя, что ты довел меня до суицида. А перед этим обзвоню все новостные каналы, понял?

— Почему не вены? — спокойной уточняет Гончаров, будто бы не замечая, как дрожит мой голос и руки.

— В доме наверняка есть камеры видеонаблюдения. Ты заметишь, что я вскрылась, и попытаешься меня спасти. Но лучше смерть, чем терпеть подобные унижения.

Костя громко хмыкает и проходит мимо.

— Теперь камеры в комнатах точно появятся. Иди отдыхать, Маша. У нас завтра в планах экскурсия по дому и еще одно важное дело.