Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

«Как она может не знать?» Смешно. Или не очень? В любом случае, довольно неловко, поэтому я была вынуждена ухватиться за спасательный круг, который стоял передо мной на столе, налитый до краев.

– Ну, да, надеюсь. Иначе всё вообще пойдет наперекосяк. Она никогда даже не намекала на что-то подобное.

Странный вопрос, странный ответ. Лучшего он не заслужил. Настало время переходить к тяжелой артиллерии.

– Ты считаешь, что мой… настоящий отец, вероятно, был праймусом? – сказала я. Люциан немного помолчал, а потом задумчиво кивнул:

– Теоретически такое возможно. Но в таком случае ты не унаследовала его силы. Магию полукровки я бы в тебе почувствовал.

Да, верно. Что-то такое он уже говорил.

– До развода ты часто оставалась с отцом наедине? – продолжал он. Я прикусила губу, вспоминая.

– Время от времени мы выбирались куда-то с ним вдвоем. Кроме этих поездок я не припоминаю моментов, когда мамы не было бы с нами, – поразительно, но я и сама этого не понимала. Раньше никто меня об этом не спрашивал. Люциан снова запустил руку в тарелку с едой, а потом пододвинул ее ко мне. «Всё так очевидно?» Я сделала ему одолжение и съела чуть-чуть… «Это печеньки-жирафы?!» Как ни странно, они оказались очень вкусными, особенно учитывая, что я нормально не ела уже несколько дней.

Выжидательный взгляд Люциана напомнил, что сейчас моя очередь.

– У всех полукровок есть души?

– Это сложноватый вопрос.

– Попробуй, – предложила я, уговорив еще пару жирафов.

– У праймусов могут быть дети от людей. Если отец – праймус, а мать – человек, у ребенка будет душа и слабые сверхъестественные способности. Вы называете таких людей ведьмами, магами, жрецами вуду… – Я изумленно подняла глаза от своего «звериного» перекуса. Прежде чем до меня дошло, что он только что сказал, Люциан уже вернулся к игре в вопросы: – Куда вы ездили с отцом?

«Вот пристал!»

– По-разному. Мы часто ходили в кино. Кажется, я смотрела «Русалочку» десятки раз. Еще я помню ярмарку и зоопарк.

Мне нужно было время, чтобы осознать существование ведьм, но я решила не тратить на это следующий вопрос. Куда любопытней было то, о чем он умолчал.

– А что будет, если праймус – мать?

Его глаза сообщили мне, что эту тему он бы с удовольствием замял. Но глазам противоречила улыбка. «Боже мой, когда ехидная улыбочка успела так высоко подняться в моем рейтинге Самое сексуальное, что делают парни”?»

– Ни одна душа не выживет в теле праймуса, не говоря уже о девяти месяцах беременности. Ребенок бы родился нежитью. У него бы не было ни души, чтобы жить, ни способностей праймуса, чтобы питаться чужими эмоциями. Поэтому ему бы пришлось искать другие пути.

Даже с алкогольным туманом в голове я заметила, что этот хитрец все время пытается увести разговор в другую сторону. Хотя я все равно не желаю знать от чего.

– Маленькая Ариана когда-нибудь думала о том, кем работает ее папочка? – спросил он дальше.

– О, долгое время я думала, что он стоматолог, – сказала я с ухмылкой. – Только намного позже я узнала, что он генеральный директор гигантской фармацевтической корпорации. Но к тому моменту я уже убедила всех детей в садике, что мой папа придет и просверлит им зубы, если они не прекратят надо мной смеяться.

Это вызвало смех у сидящего передо мной демона. И его смех звучал так красиво и тепло, что в какой-то момент я просто им заслушалась. Уже давно я не позволяла воспоминаниям выползать из темного уголка, куда они были надежно упрятаны. Но даже тогда мне бы никогда не пришло в голову, что будет так приятно слышать, как кто-то смеется над ними.

– Теперь ты, – тихо напомнил он.

– Какие другие пути нашли полукровки-нежить, чтобы питаться?

– Живое человеческое мясо или кровь несут в себе минимальный след связанной с ними души. Это утомительно и не очень продуктивно, но так они могут выжить.

– Ты же сейчас не о вампирах говоришь? – шокированно воскликнула я. Он засмеялся.

– Да, но это уже два вопроса.

– Ничего подобного! – запротестовала я, прежде чем поняла, что вообще-то он прав. – Это был всего лишь… удивленный… риторический… возглас. – Его зеленые глаза смотрели на меня в упор, так что я сдалась и выдохнула: – Спрашивай!

– Почему стоматолог? – выдал он.

– Ой, без понятия.

Люциан скептически уставился на меня. Я искренне выпалила: «Честно!», а усмешку над его помрачневшим лицом спрятала за стаканом джин-тоника. Люциан смиренно вздохнул.

– Предвосхищая твой вопрос: да, я говорил о вампирах. По крайней мере, вы называете их так. Мы называем их сущим наказанием. Они тупее сахарной ваты, потому что не получали необходимого питания в период развития. Убивают без разбору, когда им вздумается.

– А я не об этом хотела спросить, – соврала я. Конечно, Люциан видел меня насквозь.

– Врушка, – тихо рассмеялся он.

– А ты докажи! – потребовала я. Зеленые глаза нашли мои. Блеск в их глубине выдавал, что он раздумывал, а не принять ли мой вызов. Прохладное покалывание побежало вниз по позвоночнику. Я неловко поерзала на подушках. Это то же ощущение, что я часто испытывала рядом с Люцианом. Между тем я гадала, не воспринимала ли я так его силу? С остальными праймусами тоже так будет?

В конце концов Люциан проиграл в гляделки. Он отвел взгляд, и покалывание пропало. Его рука – снова – скользнула к волосам. Почему-то у меня возникло впечатление, что он был бы рад закончить нашу викторину.

Но он этого не сделал.

– Ты когда-нибудь была у отчима на работе?

«Ого, да он помешался на Уилсоне Харрисе!»

– Не так чтобы я об этом знала. Когда мы куда-то выбирались, часто приходилось проезжать мимо его работы, потому что ему надо было что-то передать. Но мы никогда не задерживались, и за работой я его тоже ни разу не видела, – рассказала я и сразу спросила сама: – Если вампиры ничего не соображают, почему никого из них еще не обнаружили?

– Уже один факт того, что ты знаешь о вампирах, подтверждает, что им в этом не всегда везет. Обычно родители этих бестолочей следят за тем, чтобы они не попались. Если нет, об этом заботятся брахионы, – лаконично объяснил он. А я снова не смогла уберечь свою челюсть от падения.

– Вы охотитесь на вампиров?

Люциан укоризненно приподнял бровь, напоминая, что я снова задала лишний вопрос.

– Прости, – смутилась я и сделала еще глоток джин-тоника. Он правда был слишком вкусным…

– У тебя осталось что-нибудь, что подарил или дал тебе отец? – от нетерпения он подался вперед всем