Сад каменных цветов - Дебора Смит

– Джаспер! Где ты был? Ты до смерти напугал меня!

– Я просто ездил – и думал. Прости меня. Я долго сидел на вершине горы Читоук и смотрел на звезды.

– Что случилось?

– Ничего. Крейтон Неддлер сказал мне, что Клара всегда доставляла всем только неприятности и что мой отец и в самом деле ублажал свою хозяйку. Все. Больше ни о чем думать не могу. Я должен поспать хоть пару часов, прежде чем отправлюсь в каменоломню. Работу я не потеряю, обещаю тебе.

– Перестань волноваться и отдохни. Я так тебя люблю! – нежно сказала Энни Гвен. – Сними грязную одежду и отправляйся в постель.

Эли показалось, что он горит в огне. Когда за родителями закрылась дверь спальни, он закрыл уши руками. Мысли вертелись, путались. Где на самом деле был Па? Что стало с Кларой Хардигри? И почему Па ничего не сказал Ма о том, что они снова виделись?..

* * *

Казалось, Клара исчезла. Все эти дни я чувствовала себя как на иголках. Шепоток об Уэйдах и Матильде пока шел только среди каменотесов, их жен, детей и друзей. Каким-то образом новость о ее визите в бар Неддлера пока не дошла до ушей Сван. Разумеется, никто не хотел быть обвиненным в том, что именно он перенес слух в другой круг солнечной системы Бернт-Стенда. Сван была нашим солнцем, и чем ближе к солнцу оказался бы тот, кто принес дурную весть, тем больше для него была вероятность сгореть заживо.

В тот день после ленча я работала в конторе, заполняла инвойсы, а Эли заканчивал ежемесячный бухгалтерский отчет для мистера Албертса. Сван почти ни с к не разговаривала, но явно была готова вспылить по малейшему поводу. Я видела синий огонь в ее глазах и догадывалась, что Клара навлекла на себя большие неприятности своим непослушанием. У меня дурашки бежали по коже, стоило мне только представить, как прореагирует Сван, когда узнает о том, что Клара наговорила у Неддлера.

У Эли ввалились глаза. Он все время находил повод подойти к окну и посмотреть на выработку. Там его отец распиливал большой кусок необработанного мрамора. Брызги воды летели от охлаждающей системы специальной пилы. Джаспер Уэйд не поднимал головы и ни с кем не разговаривал. Он просто делал свое дело со спокойной яростью, от которой у меня по спине пробегал холодок.

Накануне резко похолодало. В такой день никто бы не застал Клару загорающей голой у бассейна. Было уже почти пять часов. Меня тошнило при мысли о том, что с ней могло случиться, и о том, что будет дальше.

Неожиданно снаружи раздался шум и крики. Мы с Эли, опередив мистера Албертса, рванулись к окну, и у меня чуть не остановилось сердце. Проповедник Эл – тот самый, что развешивал у дороги обличающие семью Хардигри плакаты, – стоял на узком деревянном пешеходном мостике, перекинутом через глубокую каменоломню. Старый человек, заросший, бородатый, с диким взглядом ветхозаветного праведника держал над головой плакат приблизительно в четыре квадратных фута. На белом фоне горели кроваво-красные буквы:

«Вторая дочь Иезавели вернулась, чтобы сказать правду!»

– Он имеет в виду Клару, – шепнула я Эли.

Несколько мужчин уже бежали по железной лестнице, ведущей к пешеходному мостику, расположенному на высоте почти в пятьдесят футов над мраморной поверхностью. Впереди всех мчался Джаспер Уэйд. Эли вцепился пальцами в подоконник. У мостика были перила, но они кончались на уровне бедра, а у проповедника Эла с чувством равновесия явно было плохо. Я знала, что он страдал от головокружений даже когда еще работал на каменоломне. Старик раскачивался взад-вперед, держа плакат над головой.

– Ты привезла сюда свою сестру-потаскуху и сына грешника, чтобы снова испытать стойкость этого города! – кричал Эл, повернувшись в сторону конторы.

– Он говорит о моем папе, – в ужасе прошептал Эли. – Сын грешника…

Проповедник Эл определенно решил, что Сван в конторе и слушает его, но она ушла всего за несколько минут до его появления, чтобы посмотреть на новый шлифовальный станок на фабрике.

– Никто не останется безнаказанным в этом мире! – вопил проповедник. – Грех отца созрел в сыне! Сестра и мать стыда породили еще больше стыда! Сван Хардигри! Выйди из своего убежища, женщина, и отрекись от своей семьи!

Наклонившись через подоконник, я с ужасом смотрела, как Джаспер Уэйд и еще несколько мужчин застыли у начала мостика. Он был слишком узким, двоим не разойтись. Джаспер уговаривал Эла вернуться, но тот словно не слышал. Тогда Джаспер ступил на тонкие доски.

– Отойди от меня, демон Уэйд! – закричал проповедник Эл. – Твой отец был заложником похоти Хардигри и спал с темнокожей!

Джаспер остановился и нахмурился. Эли вздрогнул. В эту секунду на мостках рядом с рабочими появилась моя бабушка.

– О господи! – вздохнул мистер Албертс, стоявший позади нас. – Сейчас мисс Сван за него возьмется.

Казалось, в эту минуту бабушка могла убить взглядом. Она прошла по узким, непрочным мосткам уверенной походкой светской дамы на воскресной прогулке. Мужчины увидели ее и прижались к стене каменоломни, давая ей дорогу. Сван коснулась руки Джаспера и покачала головой. Он снова нахмурился, но отступил назад.

Бабушка быстро пошла по мостику, на котором стоял проповедник Эл. Она смотрела прямо на него и не произносила ни слова. Проповедник начал пятиться, размахивая своим плакатом и вопя какие-то цитаты из Библии. Сван наступала на него. Вдруг его лицо исказила гримаса страха, он влез на ограждение, одной рукой держа свой плакат, а другой цепляясь за поручень.

– Я знал правду тогда и знаю ее сейчас! – крикнул он.

Сван спокойно остановилась и тихо заговорила с ним. Мы с Эли не могли слышать ее, но позднее узнали, что она сказала: «Энтони Уэйд был добр к тебе. Однажды он спас тебе жизнь. Но именно ты позволил моей сестре разболтать его секрет. С этим тебе придется жить. Или умереть. Выбирай».

Джаспер и другие мужчины, столпившиеся на мостках, кричали Элу:

– Брось плакат, проповедник! Забирайся обратно! Но их слова не смогли пересилить адское пламя, которое старик увидел в глазах Сван. Он поднял правую руку в привычном театральном жесте, судорожно дернул головой – и в следующее мгновение его пальцы разжались. Проповедник Эл выпустил поручень и камнем полетел вниз. Его рот был разинут в безмолвном крике. Раздался глухой удар – и наступила зловещая тишина. Все сразу поняли, что он разбился насмерть.

Я прижалась к Эли, и он схватил меня за руку, тяжело дыша.

– Она убила его одним взглядом.

Я могла только кивнуть.

* * *

Сван отвезла меня обратно в особняк, с нами переехали Матильда и Карен. Мы буквально забаррикадировались за мраморными стенами. Карен, так пока и не узнавшая, что Уэйды ее родственники, с сочувствием отнеслась к тому, что мне пришлось стать свидетельницей ужасного происшествия. Она, как могла, утешала меня, держала за руку, когда я спала. Но все равно каждую ночь после гибели проповедника Эла мне снились кошмары. Я снова и снова видела, как он падает и разбивается, словно зрелый арбуз, на мраморном полу.