Тайная любовь - Стефани Лоуренс

— Погоди-ка.

Сильные пальцы сомкнулись у нее на локте и потянули назад. Сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди!

Стараясь не встретиться с ней взглядом, Габриэль спокойно сказал только:

— Позволь сделать это мне.

В конце концов она подчинилась. А что оставалось делать? Если бы она могла угадать, что встретит его, то ни за что на свете не ушла бы из салона.

Наконец появился Габриэль с мешочком орехов в руке.

— Вот, пожалуйста.

Положив один в рот, она предложила орехи Габриэлю, он взял пригоршню, а потом пристально посмотрел ей в лицо:

— Что ты здесь делаешь?

Алатея на мгновение смешалась.

— Жду Сирину и девочек. — Она сделала жест в сторону Брутон-стрит. — Они на примерке.

Опустив глаза, она медлила, выбирая следующий орех. Если не побуждать его к дальнейшей беседе, возможно, он оставит ее в покое и уйдет. Алатея остро чувствовала, что чем дольше пробудет в его обществе, тем реальнее станет опасность. Что, если он узнает в ней графиню? Но тут она ощутила укол совести. Черт возьми! Ей вовсе не хотелось продолжать разговор, но… Она подняла голову.

— Да, благодарю тебя за вчерашнее. Мне бы здорова, досталось, если бы не ты.

«Если бы ты не схватил меня, не прижал к себе, если бы я не вызвала в тебе желания».

Алатея не закончила фразы и в подкрепление своих слов лишь взмахнула рукой, но, должно быть, взгляд ее выразил больше, чем она хотела. К собственному удивлению, глядя на Габриэля из-под ресниц, она заметила, как его лицо медленно покрывается румянцем.

Неужели этот человек умеет смущаться?

— Пустяки, — ответил Габриэль чуть более резко, чем ему хотелось.

Через минуту он добавил уже мягче:

— Я предпочел бы, чтобы ты забыла об этом.

Алатея пожала плечами и повернулась, чтобы возвратить-ся в лавку модистки.

— Как пожелаешь.

Могла ли она осмелиться сказать ему то же, что сказал он? Габриэль пошел рядом с ней, стараясь попасть в такт ее шагов, — нельзя же было оставить ее на улице одну. К счастью, мешочек с орехами давал ей большое преимущество — она могла не опираться на его руку. Прикоснуться к нему снова означало бы напроситься на неприятность, если не накликать несчастье.

Геперь же она могла гордо, шествовать в полной безопасности на расстоянии добрых двух футов от него. к счастью, дверь модистки была совсем недалеко.

Они остановились возле нее, и тут неожиданно Габриэль спросил:

— Тебе не приходилось встречать в свете некую недавно овдовевшую графиню?

Одного взгляда на лицо Алатеи было достаточно, чтобы понять: он сказал что-то лишнее. Ее лицо помертвело, глаза казались пустыми.

— Нет, — последовал короткий ответ.

Мысленно Габриэль готов был дать сам себе хорошего тумака. Он нахмурился:

— Забудь об этом. Считай, что я не спрашивал.

Она смотрела на него, все еще непроницаемая и бледная.

— Я так и сделаю.

Он уже готов был отступить, извиниться и покинуть ее, когда их стала оттеснять толпа, собравшаяся вокруг прилавка продавца орехов. Один из них толкнул Габриэля в плечо.

Он повернулся, оказавшись у самой двери модистки, совсем рядом с Алатеей, и инстинктивно снова становясь в такую позу, чтобы защитить ее от напиравших людей.

Вскоре любители орехов разошлись. Габриэль понял, что теперь окончательно пришла пора прощаться, но слова замерли у него на устах.

— В чем все-таки дело?

Дыша часто и тяжело, Алатея обессиленно прислонилась к двери. Глаза ее были закрыты, потом медленно приоткрылись.

— Ничего! Всего хорошего!

Неожиданно она сунула ему в руки пустой мешочек и открыла дверь, сказав на прощание:

— Сирина гадает, куда это я подевалась… — И тут же исчезла внутри здания, оставив Габриэля гадать о причинах ее странного поведения. Просто она, Алатея Морвеллан, не в силах была дольше находиться рядом с ним.

Двумя днями позже Алатея стояла у окна, погруженная в размышления. Уиггс только что ушел. Ей пришлось сообщить ему о том, что она воспользовалась услугами Габриэля Кинстера, но тут же Алатея взяла с него обязательство держать сообщенные ею сведения в тайне в интересах их расследования. Уиггс не должен был поддерживать связи с Кин-стером иначе как при ее посредничестве.

Также она попросила его узнать все о процедуре обращения в канцлерский суд с целью объявить финансовый документ не имеющим законной силы, как только им удастся доказать мошенническую суть так называемой компании. Она надеялась, что вопрос удастся утрясти, обратившись с петицией в суд и избежав упоминания имени ее отца в случае открытого судебного разбирательства при условии дополнительной оплаты услуг адвоката.

Пока в деле расследования все шло гладко, но ей хотелось бы чувствовать себя уверенно и спокойно в своих отношениях с Габриэлем.

В последние два дня Алатея делала все возможное, чтобы избежать встречи с Габриэлем. Но и не видя его, она не могла избавиться от чувства вины по отношению к нему, оттого, что втянула его в столь сложную интригу.

Где-то в глубине ее сознания крылось воспоминание о том, что он всегда являлся на помощь: например, в случае с лошадью, чуть было не покалечившей ее на Бонд-стрит, или в толпе, окружавшей продавца орехов. В этом не было ничего необычного — так происходило всегда. Несмотря на то что они давно уже были в натянутых отношениях, Габриэль обязательно помогал ей, если знал, что она нуждается в помощи. Теперь он снова выручал ее, даже не подозревая об этом.

Такой человек, несомненно, заслуживал лучшего отношения с ее стороны, но что она могла сделать?

Алатея вздохнула и, заставив себя сосредоточиться на деле, принялась обдумывать новый ход. Для начала она решила восстановить их прежнюю дружбу и вести себя с Габриэлем, как когда-то, чтобы он чувствовал себя с ней свободно. Что касалось ее самой, то за последние десять лет, если не считать случая на Бонд-стрит, едва ли она хоть раз коснулась его рукава. Разумеется, и дальше она не должна была показать своих чувств. Если Габриэль снова подойдет слишком близко, она должна держаться стоически и страдать молча.

Взглянув на густую зелень за окном, Алатея решила отложить серьезные вопросы на более поздний час и подумать о том, каким будет его следующий шаг. Он велел ей предоставить ему право вести дела с Кроули, и для нее было большим искушением последовать его совету. Однако, поскольку Габриэль ничего не знал о ее семье и даже не знал ее имени, подобное поведение представлялось ей весьма рискованным. К тому же она должна была взять в свои руки дело его вознаграждения за подвиги.

Весьма возможно, что ему уже стал известен некий новый и важный факт, — и какой платы он потребует за это? Одно было ясно — у нее недоставало опыта, чтобы угадать это. К тому же Алатея не была уверена, что может доверять себе, особенно в те моменты, когда он держит ее в объятиях.