Короля играет свита - Елена Арсеньева

Резко повернувшись на каблуках, Павел надел на головуогромную шляпу, которую доселе нервно комкал, в руках, схватил лежащую накресле свою длинную трость и, потрясая ею, закричал хриплым голосом:

— Я вам теперь государь! Попа сюда!

При звуке этого жуткого, почти нечеловеческого голоса ногиПлатона Зубова подогнулись, и молодой князь рухнул на пол, сраженный не толькогорем, но и страшным, прозрением.

Он лучше других знал: Екатерина умерла, собираясь лишитьсына престола. А если именно сыночек каким-то образом приложил руку к тому,чтобы ускорить ее кончину?

Эти мысли отнимали дыхание, замедляли биение сердца.

Но прежде чем окончательно лишиться сознания, Платон успелподумать, что в мире есть два человека, в которых отныне сосредоточена вся егоненависть: это вновь провозглашенный император… и вновь испеченный генералТалызин!

* * *

Все переменилось менее чем в один день!

Петербург, еще не пришедший в себя от потери той, которуюстрана единодушно называла матушкой, мгновенно принял вид немецкого города,существовавшего два или три века назад.

Одним из первых распоряжений нового императора былоразместить по улицам караульные будки, выкрашенные в прусские цвета, белый ичерный, а при них расставить часовых.

Это приказание исполняли великий князь Александр и Аракчеев.Дворец был превращен в кордегардию.

Везде стук офицерских сапог, бряцанье шпор. Везде гатчинцы,вид костюмов которых вызывал смех, смешанный со слезами.

Вышел императорский указ, запрещавший круглые шляпы, высокиесапоги, длинные панталоны, башмаки с завязками и предписывающий какустановленную форму для всего мужского населения треуголку, зачесанные назад,напудренные и заплетенные в косу волосы, башмаки с пряжками, короткиепанталоны, стоячий воротник…

Еще ценный указ: на столе не более трех блюд.

Никакого роскошества! Равенство, равенство…

Вперемежку с этими узаконениями сыпались и менее безобидные:высылка из Петербурга бывшего фаворита и его братьев, заключение вПетропавловскую крепость любимого камердинера Екатерины Зотова (который,кстати, сошёл в крепости с ума и умер), удаление из столицы всех, имеющихотношение к делу в Ропше, и вообще всех, кто не нравился новому императору,перезахоронение праха Петра Федоровича, помилование польского мятежника исмутьяна Тадеуша Косцюшко, к которому новый император сам, лично ездил в тюрьмуизвиняться…

“Герой польского народа” почему-то не пожелал воротиться настрадающую родину, а отправился в Америку, снисходительно приняв отзаискивающего русского императора специально заказанную дорожную карету,столовое белье, посуду, чудную соболью шубу и 60 тысяч рублей в возмещениеморального ущерба.

Императрица Мария Федоровна прибавила еще подарки от себя.Во время своей тяжкой неволи, во время сурового заточения в “русскихказематах”, герой-мученик полюбил вытачивать вазы и фигурки из слоновой кости исамшита.

Императрица подарила ему великолепный токарный станокстоимостью в тысячу рублей, а также коллекцию камней, которую сама собираламного лет.

От сердца оторвала… но чего не сделаешь ради восстановлениясправедливости по отношению к бедным, страдающим полякам!

В ответ борец польской свободы преподнес представительниценарода-угнетателя табакерку, выточенную им собственноручно, и отбыл нажительство подальше от политической борьбы.

С русским императором они расстались наилучшим образом!

Примерно в это же время в полках и гарнизонах с нетерпениемвскрывались конверты с первым указом нового императора.

В нем определялась вышина гусарского султана и был приложенсобственноручный рисунок его величества, изображавший соотнесение высоты кивераи султана.