Золотая кровь 2 - Ляна Зелинская

при смерти, решил составить новое завещание? Да, Морис, ты умеешь вселить в человека сомнения, − сеньор Виго усмехнулся и добавил, возвращая сыщику листок: − А ещё странно то, что отец почти всё имущество отписал именно мне. И кстати, когда я говорил с Изабель, она мне сказала, что стала видеть в доме призраков. Какие-то тени, вроде тех, что видели я и Лив. А ещё она сказала, что всё это началось ближе к концу лета. «Как и всё плохое в этом доме». Вот её точные слова. И в это же время отец пишет новое завещание, в котором вспоминает меня — своего блудного сына, ну не странно ли?

Морис аккуратно сложил листок в папку и подытожил:

− И если мы взглянем на старое завещание, то поймём, кого дон Алехандро исключил из него или чью долю сильно уменьшил. И вот к этим людям нужно будет присмотреться повнимательнее.

− Ты прав. И пока мы это выясняем, я думаю, нам не стоит никому говорить о том, что мы сегодня здесь узнали. А вот лекарства в пузырьках, которыми пичкает отца мачеха, стоит незаметно подменить на что-то совершенно безобидное, но с тем же отвратным запахом. Теперь понятно, почему там всё пропахло лавандой! И кстати, про Изабель, я не видел её сегодня утром, а ведь с ней стоит поговорить, Морис! Она была у подвала незадолго до того, как на меня напали, и она хотела со мной поговорить. О чём? И может быть, она кого−то видела?

Сеньор Виго, достал портмоне и, вручив Эмбер деньги, отправил её в лавку купить лавандовой воды и масла, чтобы сделать безобидную замену микстурам. Когда она вернулась с покупками, сеньор Виго и Морис всё так же стояли у коляски и продолжали беседовать о различных версиях расследования.

− …и вот это тоже странно. Чупакабра убила управляющего банком Фуэнтеса, и если искать связь, то, что именно связывает Фуэнтеса, моего отца, чупакабру и шаманские штучки ольтеков? — рассуждал сеньор Виго и тут же резюмировал: − Банк «Феррер&Дельгадо», через герцога Дельгадо и его шаманское научное общество. И именно чёртов герцог привёл на фиесту эйфайра, с которым танцевала Оливия, и о котором она теперь так упорно молчит! И знаешь, вспоминая сейчас некоторые детали разговора с Изабель и донной Виолеттой, я уже начинаю думать, что это Лив могла подлить отцу в микстуру эту отраву. У неё с отцом были крайне напряжённые отношения. Она чем−то его шантажировала, и именно поэтому он не отдал её замуж за старика Феррера. Это она написала мне и попросила вернуться в Акадию, ведь я всегда ей благоволил и поддерживал. И чем тебе не мотив, Морис? Пока отец находится в бреду, у неё развязаны руки — она может делать, что захочет. А после того, как она повздорила на завтраке с доном Диего, заступаясь за эйфайров, и со мной, утверждая, что герцог Дельгадо чуть ли не агнец божий, я начинаю думать, что всё отравление затеяла она, чтобы отец не проголосовал за закон о резервации!

− Погоди, погоди, хефе! Ты делаешь выводы, основываясь на эмоциях, а не на фактах. И лишь потому, что сегодня утром сам повздорил с сеньоритой Оливией. А сыщик должен думать холодной головой, − Морис приложил палец к виску, − и основываться только на фактах. А там, где фактов недостаточно, сыщик пишет на бумажке вопрос и ищет на него ответ до тех пор, пока не выстроится чистая логическая цепочка. Без эмоций.

− Ты прав, − задумчиво ответил сеньор Виго, − я зол на Оливию за её упрямство и недоверие ко мне и, может быть, поэтому так думаю. Но всё−так, согласись, что её поведение слишком подозрительное.

− Согласен, в твоих словах есть зерно истины, − добавил Морис, − ты не на пустом месте так подумал. А чтобы в этом разобраться, я бы поручил твоему помощнику перерыть все недавние газеты и найти статьи, которые писала сеньорита Оливия под мужским псевдонимом. О чём она писала? И что писала? Как сказала Делисия, «о смертоубийствах». И это было для неё настолько важно, что она рисковала репутацией и, возможно, не только ей. Ведь не зря же ей угрожают. В этих статьях мы, скорее всего, и найдём ответ.

− А это отличная мысль, Морис! Всё-таки, что ни говори, а мне повезло, когда я тебя нашёл, − Виго улыбнулся и похлопал Мориса по плечу.

Сыщик лишь поднял бровь и приложил два пальца к полям шляпы в ответном жесте.

− Только в газете Которра! Нападение на дом сеньора де Агилара! Эйфайры на Голубом холме! Чем ответит сенат?! Всё самое свежее только в газете «Которра»!

− О, коршуны уже налетели! — сеньор Виго сразу помрачнел.

− А кстати, узнаем, что думает пресса. Заодно спрошу, кто пишет об этом Хирурге.

Морис обернулся, услышав голос зазывалы−газетчика, и направился к нему, доставая из кармана портмоне.

А сеньор Виго перевёл взгляд на Эмбер и спросил:

— Ну что, Эмерт, сегодня нам нужно будет снова посетить дона Алехандро и подменить состав микстур. Ты всё купил?

− Да, сеньор, и воду, и масло, и даже настойку для спокойствия — она безвредная, но похожа на микстуру и по запаху, и по виду, − Эмбер показала свёрток и положила его в коляску, стараясь встать подальше от сеньора Виго.

− Это умно − молодец! — он прищурился, глядя на Эмбер, и спросил, чуть понизив голос: − Ты сегодня какой-то бледный. У тебя точно всё в порядке? С сестрой всё хорошо?

− Да, сеньор, всё порядке, не стоит вашего внимания, − Эмбер постаралась придать своему голосу обыденности, но он всё равно дрогнул.

Теперь любое внимание со стороны сеньора Виго заставляло её напрягаться. И будто назло, он шагнул к ней и в своей обычной манере положил руку на плечо.

− Да, кстати, − произнёс сеньор Виго и слегка улыбнулся, − идём, меня тут посетила одна мысль, пока мы ехали. Хочу тебя порадовать. Эй, Мануэль! Жди нас здесь, − приказал он вознице и направился вверх по улице.

Глава 8. Ложь и правда

Эмбер невольно пришлось последовать за сеньором Виго, чувствуя, как ноги наливаются слабостью. Ей и раньше едва удавалось сохранять самообладание рядом с ним, а теперь это стало почти невыполнимой задачей. Всё внутри восставало против той роли, которую она играла. И Эмбер не в состоянии была и дальше