Мой любимый Киборг - Анна Кривенко

Вот это сочетание: ИМПУЛЬСИВНЫЙ КИБОРГ!!! О таком даже в научной фантастике еще никто никогда не писал!!!

Когда все устремились в казарму, я осталась с Руэлем в коридоре и попросила его на пару слов. Оглянувшись, я убедилась, что узкий коридор пуст, и только после этого начала приглушенно говорить…

* * *

Моника Риналетто следовала за кадетами на некотором расстоянии. Синтия, ее подруга, шла сзади и немного нервно озиралась.

— Ника, — прошептала она, — а разве законно вести подобную слежку за кадетами Академии?

— Это задание ректора Мортолла, — ответила Моника, стараясь не упустить из виду братьев Ярл. — Считай, что мы на практике!

Подобное объяснение удовлетворило Синтию, и она уже более смело двинулась дальше.

Когда парни не вошли вслед за всеми в казарму, а остались стоять в коридоре, Моника тут же достала из кармана два наушника-усилителя звуков и сунула одно себе в ухо, а другое передала подруге.

— Руэль, — зазвучал в наушниках приглушенный, но довольно четкий голос Исида. — Зачем ты меня схватил сегодня во время спарринга? Ты понимаешь, что это было весьма неразумно???

После короткой паузы ответил Руэль.

— Прости меня! Я… боялся причинить тебе боль!

Моника ощутила волну чувств, потекшую от Руэля, и удивленно расширила глаза. Потом позволила себе выглянуть из-за угла и увидела, что Руэль крепко Исида обнял.

— Ты совсем сошел с ума! — вялым голосом пробормотал мальчишка, но словно не нашел в себе сил брата оттолкнуть. От него тоже потекла волна любви и влечения, а потом в наушнике вдруг прозвучал тихий, едва слышимый шепоток:

— Я люблю тебя…

Этот голос принадлежал Руэлю Ярлу.

Моника быстро спряталась обратно, чувствуя, как лихорадочно бьется ее собственное сердце. Она взглянула на растаявшую Синтию и стремительно вынула из уха свой наушник. Ей стало не по себе от того, что они подглядывали за сценой такого трепетного признания в любви.

— Я просто в шоке, — пробормотала Синтия, прижимая руки к колотящемуся сердцу. — Они же оба парни, да еще и кузены! Но… какие чувства! Какие чувства!!!

Моника и сама никак не могла успокоиться от наполнивших ее эмоций. Женское естество взяло вверх, и ей стало искренне жаль этих глупых, но искренних мальчишек.

— Давай я ректору об этой сцене ничего не скажу, — пробормотала она, чувствуя себя все больше виноватой за свою слежку. — Они, конечно, сумасшедшие, но… любовь, как говорится, зла…

Когда через несколько минут девушки вошли в казарму, Руэль и Исид уже совершенно не выглядели влюбленными безумцами. Они молча доставали из своих сумок чистые вещи и, похоже, вопреки всем правилам, собирались идти в душ не со своими «пятерками», а исключительно вдвоем…

Об этом Моника тоже решила умолчать. Их любовь растопила ее девичье сердце…

Любовь — это боль… Испытание по имени "напарник".

Я думала об этом всю ночь!

«Я люблю тебя…»

Шепот с придыханием и крепко сжимающие меня руки.

Руэль действительно это сказал. И это прозвучало так… искренне! Как будто он действительно так чувствует…

Я ощущаю тупую ноющую боль в груди, а на глаза наворачиваются слезы…

Нет! Все же я никак не могу представить, чтобы Руэль мог испытывать любовь. Имитировать — да! Утешать меня — да! Помогать мне — ДА!!! Но любить…

«Я люблю тебя…»

Эти три слова бесконечно звучат в моей голове. Сердце вздрагивает, но не может поверить. Разве существует киборг, способный полюбить???

Руэль, почему ты это сказал???????????

Я ворочалась с боку на бок, чувствуя, как боль все сильнее разливается по телу и все больше затапливает душу. Между нами не может быть настоящей любви! Руэль просто машина, даже если он способен иногда что-то чувствовать…

Руэль… Похоже я начинаю жалеть, что ты появился в моей жизни. Любить тебя — это ТАК БОЛЬНО!!!!!!!!!!

А потом, когда я все-таки уснула, Руэль мне приснился. Но он был несколько другим.

Он был живым!

Его кожа была мягкой и теплой, а сердце, гоняющее кровь по венам — трепетным, настоящим. Его волосы были намного длиннее и струились золотисто-русыми локонами вдоль спины. Одет он был весьма странно — в длинный широкий балахон, сильно напоминающий мне платье, но эта одежда так сильно его украшала, что я восхищенно замерла перед ним и не смогла произнести ни слова!

Руэль! Он улыбался мне такой нежной улыбкой, что хотелось плакать от счастья. «Я люблю тебя!» — снова и снова шептали его мягкие уста, а я надеялась, что это чудесное время не закончится вообще никогда…

Зря надеялась. Все растаяло к утру, принеся мне утроенную боль. Руэль никогда не станет живым!!!

…Через час после пробуждения нас собрали в зале для лекций. Дэйн Мортолл, как и обещал, сегодня готовил нас к учениям в комнате-симуляторе планеты Зиграм.

— Ваша задача — выжить и дойти до места назначения, — напутствовал он. — Конечно, оружие против вас будет применяться не смертельное и даже не особенно причиняющее вред (замечу в отличии от тех опасностей, которые на самом деле существуют на Зиграме!). Но «ранения» вы все же будете ощущать в виде боли разной интенсивности. Сейчас вам понадобятся все знания об особенностях этой планеты. Надеюсь, вы были прилежными учениками и дотошно изучили материал?

Некоторые парни потупили взгляды: да кто там изучал! Им лишь бы мышцами поиграть перед девчонками да попетушиться перед друг другом!

Я же знала о Зиграме все, что только существовало в доступе. Я не только изучила все учебные материалы этой ночью, но и в свое время — еще в Колледже — штудировала об этой планете всю доступную литературу. А все потому, что на Зиграме произрастало немыслимое количество лекарственных растений с умопомрачительно заживляющими и восстанавливающими свойствами. Целый кладезь лекарств! Но, там, где лекарства, там и яды — Зиграм был очень ядовит! Растения, животные, насекомые — большинство были очень ядовиты, но прямо сейчас ректор почему-то об этом никого не предупредил.

Я не чувствовала страха, лишь небольшое волнение. К тому же, Руэль будет рядом, а это означало полную защищенность и покой.

Однако… меня ждало глубочайшее разочарование.

Дэйн Мортолл неожиданно заявил:

— Я разобью вас на пары. С напарником вы теперь — одно целое! Защищаете друг друга и идете к финишу бок о бок. Всю личную неприязнь вы обязаны оставить в казарме, — ректор вдруг покосился на Макса Беллена, а потом перевел