Непотопляемая Грета Джеймс - Дженнифер Смит

высокая, красивая блондинка, может, только немного заурядная блондинка. Кроме того, она прочитала несколько интервью с ним, взятых после выхода книги, в которых он говорит большей частью о Джеке Лондоне, но упоминает и о том, что очень любит Дэйва Мэтьюса (так она и знала!) и что в детстве хотел стать исследователем и путешественником. Самым большим связанным с ним скандалом оказался розыгрыш с плавательным бассейном и парой лебедей, который он устроил на последнем курсе в колледже.

Аналогичный поиск сведений о Грете быстро дал бы представление о ее провале – этому были посвящены не только видео, но и десятки статей, – и она взвешивает шансы на то, что Бен может оказаться человеком, с предубеждением относящимся к «Гуглу», когда приходит сообщение от ее менеджера Хоуи: «Где ты, черт побери?» Она какое-то время смотрит на экран телефона, а потом пишет: «Аляска». – «Я серьезно». – «Я тоже». – «Ты на Аляске?»

Она делает селфи, так что на фото видны бар, и медведь, и полдесятка мужчин в клетчатых рубашках на заднем плане, и отсылает ему.

«Похоже на Бруклин», – отвечает он. «Поверь, это Джуно». – «Пожалуйста, напиши, что завтра будешь в Нью-Йорке». Она морщится и пишет: «В субботу». – «Ты меня убиваешь».

«Прости. Это медленная лодка».

«Ты в лодке?»

«Вообще-то, на корабле. Это долгая история. Я с папой».

«О! Вау».

«Ага».

«О’кей, но учти, здесь все будут в панике».

Грета закусывает губу.

«Знаю, ты все уладишь». – «Попробую. Но пообещай, что объявишься в воскресенье». – «Обещаю». – «И не просто объявишься. Тебе нужно всех на хрен порвать».

Ее желудок делает небольшой кульбит. Но не успевает она ответить, как от Хоуи приходит еще одно сообщение:

«И оплати качественный Wi-Fi, потому что, может, нам придется взять у тебя интервью». – «Спасибо, Хоуи», – отвечает она, но ее сердце начинает биться быстрее. Внезапно ей кажется, что воскресенье невероятно близко.

По столу скользит бутылка с пивом, и она, подняв глаза, видит, что напротив нее снова сидит Бен.

– Вы в порядке? – нахмурившись, спрашивает он, и она кивает, убирая телефон в карман куртки. – Это хорошо.

За спиной у нее мужчины разговаривают о походе на каяках и громко хохочут, вспоминая, как кто-то из них умудрился три раза перевернуться.

– Не поймите меня неправильно, – говорит она Бену, – но вы кажетесь человеком, который наверняка что-то запланировал на сегодня.

– А почему я должен понять это неправильно?

– Не знаю. Вы кажетесь таким…

– Скучным? Нормальным?

Грета качает головой:

– Я этого не говорила.

– А от вас этого и не требовалось, – говорит он. – Послушайте, может, я и не играю в какой-нибудь группе, не хожу на прикольные вечеринки и не укуриваюсь марихуаной. – Последнее слово он произносит так нарочито отчетливо, что Грете трудно сохранить серьезное выражение лица. – Я же папа, разве вы не знаете? И профессор. Я люблю читать. Помешан на истории и собираю случайные факты, как другие собирают… ну, не знаю, может, банки из-под пива. Спортивные реликвии? Что там собирают другие? И я люблю стирать. Обозначаю условными цветами все дни в календаре и завожу будильник, даже когда не должен работать… – Он, нахмурившись, замолкает. – И я не знаю толком, почему говорю вам все это, просто, наверное, вы вызываете у меня чувство неуверенности в себе.

– Почему? – интересуется она.

– Потому что мне кажется, я один из тех нормальных парней с нормальной жизнью, о которых вы говорили, и иногда мне хочется, чтобы я таким не был. И потому, что вы намного круче, чем я. Вот я и разговариваю с вами как старшеклассник, но все дело в том, что это вы заставляете меня чувствовать себя им. Словно я редактор ежегодного альбома выпускников, а вы девушка из гранж-группы, играющая на всех тех вечеринках, на которые меня никогда не приглашают.

Грета смеется:

– Можно я скажу вам одну вещь?

– Ага.

– Я тоже завожу будильник.

Он приподнимает брови:

– Правда?

– Иначе я ничего и не сделаю.

Он делает глоток пива, но она видит, что уголки его губ растягиваются в улыбке:

– У меня действительно были планы. Я собирался отправиться на рыбалку. Я подписался на это дело два месяца тому назад.

– Неужели?

Он кивает:

– Да, как только приобрел билет на круиз. Лосось начинает идти на нерест в это время года, и я хотел быть уверенным в том, что для меня останется место.

Грета пристально смотрит на него:

– А почему вы мне об этом не сказали?

– Потому что, – пожимает плечами он, – я решил, что лучше посмотрю на ледник вместе с вами.

Она улыбается ему, а он улыбается ей, и она чувствует себя немного потерянной оттого, что сидит здесь, в этом баре, на краю земли, на краю Аляски, в миллионе миль от того, чем обычно занимается в пять вечера по понедельникам в Нью-Йорке. В противоположном углу трое стариков в фланелевых рубашках взяли в руки два банджо и тамбурин и начали играть. И все это словно одурманивает ее – яркий звук инструментов и дрожащий огонь в камине, запах слякоти и хмеля, и смех, и голоса вокруг. Грета откидывается на стуле и закрывает глаза, слушая музыку, а когда она снова открывает их, то видит, что Бен смотрит на нее – теперь с более серьезным выражением лица. И у нее почему-то кружится голова.

Когда они наконец уходят – их стол уставлен пустыми бутылками и тарелками, жирными от рыбы и жареной картошки, которые они заказывали, то воздух снаружи кажется им почти целебным. Все, что было в тумане, неожиданно ярко проступает на фоне неба, и они стоят под старой деревянной вывеской, словно два ныряльщика, только что оказавшиеся на поверхности воды.

Уже девятый час, но сумерки только начинают проступать по краям неба. На улицах по-прежнему много народа, спешат к теплоходу туристы с пакетами сувениров. Несколько местных детей курят сигареты, сидя на скамейке, а мужчина запирает дверь деревянного магазинчика, где продают крабов.

Грета и Бен, слегка пошатываясь, идут по пирсу.

Он искоса смотрит на нее:

– Это было весело.

– Да, – соглашается она.

– Действительно весело. – Он останавливается и чешет подбородок. И сейчас он кажется красивым без каких-либо оговорок, даже в своих невероятно практичных походных ботинках и с торчащим из кармана куртки путеводителем, разбухшим от воды. – Давно я так не веселился, хотя это, должно быть, звучит жалко.

Она улыбается:

– Я тоже хорошо провела время.

– Сейчас всего восемь пятнадцать, – говорит он, глядя на часы, – вечер только начинается.

Она кивает в сторону пристани:

– Нам нужно успеть на последнюю моторную