Иль Догхр. Проклятие Эмира - Ульяна Соболева

должна так сходить с ума от того, что представляю его потерю. Если я ненавижу его отца, то как могу желать его ребенка. А я ненавижу Ахмада? И на этот вопрос почему-то больше нет ответа. Дверь моей комнаты распахнулась, и я увидела на пороге Самиду. Она осмотрелась по сторонам и прикрыла ее. Я вскочила и попятилась назад, сжимая в руках еще один тест на беременность и заслоняя спиной таблетки. Меньше всего я ожидала увидеть здесь эту страшную женщину. Меньше всего я вообще хотела ее видеть. — Я знаю, что ты беременна, Аллаена! Вздернула подбородок. Стараясь не показать, что боюсь ее, что меня пугает даже ее страшный черный взгляд, вороний нос и какая-то замогильная мрачность во всем ее облике. — Зачем вы пришли? Я позову охрану. — Я пришла помочь тебе! Я ей не верила. Эти страшные черные глаза, эти круги под ними и неизменно черный платок на голове. Даже ее кожа темного пергаментного цвета. Губы тонкие, узкие. Прорезанные морщинами сверху и снизу. — Уходите! — Я спрячу тебя…он не сможет навредить ребенку. Пройдет время гнева, и он поймет, что ребенка убивать нельзя. Я спасу твоего малыша, Аллаена. — Нет никакого ребенка! Это все сплетни! — Ложь! И я прекрасно знаю, что ты беременна! Как и знаю, что на этом столе таблетки с помощью, которых от твоего приплода хотят избавиться. Мы не были друзьями…, да я и не стремилась. Но в тебе мой внук или внучка. Я не хочу, чтобы ты от них избавлялась. Идем я отведу тебя в безопасное место. Через несколько дней таблетки будет пить поздно, а на полноценный аборт он может быть и не решится. Ну и кто знает какой поворот примет дело…может быть ты и правда окажешься невиновной. — Я невиновна! — Это знаешь только ты! — Я не трогала девочек! — Думаешь Ахмад верит тебе на все сто? Думаешь он сам не примет участие в казни, если вдруг заподозрит тебя? Как ты думаешь, что может тебя спасти? Только ребенок! Идем! Она говорила, а я понимала, что она права и у меня нет выбора. У меня нет иного шанса оставить своего малыша в живых, не дать убить его этим ядом. — Идем! Я выведу тебя окольными путями, посидишь в сарае. Пусть поищут…Потом, когда все утихнет вернешься. — Зачем это тебе? — Мне? Я уже сказала в тебе моя кровь. Я долго ждала внуков, может быть, ты родишь мальчика. И я ей доверилась. Позволила увести себя из комнаты и увлечь длинными темными коридорами, лабиринтами этого дома, которыми я раньше даже не ходила. Она вцепилась в мою руку и буквально тащила за собой. Потом вдруг остановилась. — Я переведу дух. Иди вперед к двери. Там сарай. Там я тебя хочу спрятать. Оставалось только надеяться, что я поступаю правильно. Когда одна из дверей впереди нас распахнулась Самида вдруг со всей силы толкнула меня в спину. Я вылетела на улицу и упала на песок, а вокруг меня ботинки, сандалии, ноги…ноги… я валяюсь в середине толпы. — Я обещала вам ее привести?! Вот она! Убийца дочерей Ахмада! Ведьма, которая заморочила ему голову! Беременная тварь, которая убила малышек, чтобы сделать свое отродье наследником!

Глава 21

Мне стало страшно. Ничего более адского и дикого я в своей жизни не испытывала. Особенно когда увидела их лица и глаза. Они смотрели на меня так, словно уже вынесли приговор. Они ждали…Самида привела меня на казнь. Потому что рядом со мной была вырыта яма. Не могила, а именно яма. И я, кажется, поняла зачем они ее вырыли. Размером с человеческий рост, круглая и узкая, она рассчитана на то, чтобы закопать в ней кого-то стоя, оставив голову снаружи. По коже пробежали мурашки, и я невольно прижала руку к животу. Я должна себя защитить, должна убедить их, что ничего не сделала. Наивная дурочка. Я думала, что всему причина то, что они считают меня убийцей. Но это намного глубже. Эта ненависть она сильнее и острее, чем просто подозрения. — Убийца! — Закидать камнями! Превратить ее морду в мясо! — Уничтожить тварь! — Разорвать суку! — Я никого не убивала! Послушайте, дайте все объяснить! Молитвенно сложила руки, всматриваясь в лица и надеясь достучаться хоть до кого-то. Вот они. Многие из них мне знакомы. Они работают в доме, они работают на кухне, кто-то в саду. Они живут в окрестных деревнях, и я видела их на рынке. Они же меня знают. Они здоровались со мной. Эти мужчины и женщины. Они мне улыбались. А сейчас смотрят на меня с ненавистью. Они желают мне смерти. И не просто смерти, они жаждут моих мучений. — Никто не станет тебя слушать! Ты увела несчастных девочек, ты их топила и издевалась над ними! Одна из женщин указала на меня пальцем, потом швырнула в меня комок земли и некоторые повторили за ней. Я увернулась, но грязь попала мне на грудь и выпачкала светлое платье. — Ты заморочила голову нашему хозяину! — Ты чужая! — Убить ее! Казнить! Пока его нет! — Вы ошибаетесь! Кто-то ввел вас в заблуждение! Пусть меня судят, пусть мне вынесет приговор полиция или суд! — Он купит суд ради тебя! Ты свела его с ума! — послышался голос Лами и я увидела ее в толпе. Она злорадно улыбалась и задрав голову смотрела на меня свысока. — Эта женщина! — указала на меня, — Она проникла в нашу семью как змея. Вначале окрутив моего покойного мужа и сбежав с ним. Прелюбодейка! Она соблазнила его! Она была с мужчиной наедине в гостинице и ей сошло с рук! Потом она решила убить дочерей Ахмада ибн Бея. Избавиться от них, чтобы ее ублюдок стал наследником и единственным претендентом на имущество эмира! Она хитрая и подлая змея равнодушно убивала маленьких девочек. Мучила их, топила. Вывела слепых к реке! — СУКА! Убить ее! Казнить! — Да! Казнить! Ведьма! — Пожалуйста…это все неправда. Меня обманом заставили бежать, я ниекогда не изменяла своему мужу! — Он тебе не муж! — рявкнула Лами — И теперь никогда им не станет! И только сейчас я вдруг поняла — она неравнодушна к Ахмаду. Это не ярость из-за Рамиля, это не ревность к его страсти. Нет. Это хуже. Она хочет Ахмада. Ее бешенство, ее дикая злоба вызвана страстью или алчностью из-за эмира, а не его сына. Меня схватили и, подняв с песка, швырнули в эту яму, а потом принялись закапывать. По самую шею, так чтоб голова осталась сверху. И