Последние стражи Аарона - Мирослава Драгович

— Мне кажется, что я видела тебя много раз на городском рынке, — обратилась Изет к Мириам, но та не могла отвести взгляда от северного лорда. Он оставил ее. Вот так просто на поруки трактирщице. И он был уверен в том, что город они покинут вместе, не позднее заката.

— Вы думаете, что можете все решить? — закричала девочка.

Морган в изумлении заставил коня остановиться и посмотрел на нее, слово на глупого ребенка.

— Да, могу, — равнодушно ответил он. Мириам его ледяное благородное спокойствие все больше выводило из себя. Она не умела говорить с теми, кого предпочитала грабить.

— Я никуда не отправлюсь с вами! — яростно заявила она, делая несколько шагов ему навстречу. — Почему вы так уверены в обратном?

— Твой друг уверен. Он уверен, что ты разумное дитя, и выберешь жизнь. Но я не стал бы утверждать.

— Я хочу, чтобы он сказал мне об этом! Я не обязана верить вам!

— Я могу утверждать, что тебе была предначертана иная судьба. Твой труп уже должен был висеть на городской стене. Не заставляй меня жалеть о том, что этого не случилось.

Изет вдруг стиснула неперевязанную руку девчонки, нагнав ее, и силой потянула за собой. Она провела ее по пустому двору, по такой же пустой таверне и завела в безлюдную комнату.

— Милочка, лорд Бранд хороший человек, — проговорила трактирщица, обжигая ее своим презрительным взглядом. — А ты просто глупая и неблагодарная уличная оборванка!

— Ты так говоришь, потому что он платит тебе золотом за постой? — Мириам понимала, что должна умерить свой нрав. Ее тело жаждало покоя и исцеления, но разум не переставал бороться за выживание любой ценой. Слова сыпались из нее, слово стрелы с небес на поле боя.

Женщина собиралась было ударить ее по лицу, но вовремя остановила себя.

— Ты очень устала, милочка, — проговорила она. — Я подготовлю ванну и помогу смыть всю грязь и кровь. Может быть, ты даже сможешь уснуть, ожидая лорда. Постели в моей таверне такие мягкие, лучше, чем гниющая солома в башне.

Изет уходя заперла за собой двери, но Мириам уже было все равно. Она словно привыкла быть взаперти. Только оставшись в одиночестве, она оглядела комнату, и тут же пожалела, что ей не остаться в этом месте ночью. Так уютно ей было только в доме Реми, лучшего она никогда не знала. Кровать, сундук в углу, массивный стол и свечи. Ей не хотелось выходить за порог. Она мечтала прикоснуться к простыням, но не посмела. Вместо этого она, словно загнанный пес, устроилась на пороге, где, возвратившись и застала ее вдова.

Тогда Мириам сражалась со сном на ходу. Ее терзали ноющие раны, и все, чего она хотела — это поскорее забыться. Женщина поддерживала ее под руку, и вела за собой по коридорам. Таверна пустовала. На кухне они застали за стряпней двух девушек, высоких и черноволосых, как и сама хозяйка. Увидев гостью, те замолчали и быстро отвели взгляд.

У кадки с водой, от которой шел мягкий пар, девочка немного пришла в себя, ей даже хватило сил смутиться, когда Изет стянула с нее грязные лохмотья и повязки.

— Я сожгу их на заднем дворе, — предупредила она, — Думаю, что ты достаточно рослая. В дорогу отправишься в одежде моего сына.

— У тебя есть сын? — удивилась Мириам, погружаясь в воду по самые плечи. Она не помнила детей трактирщицы. А мальчишку, будь он хоть чуть так красив, как мать, запомнила бы наверняка.

— Был, — ответила женщина, — Он сражался с северянами и вряд ли я когда-нибудь вернется домой.

Девчонка, пораженная ее словами, не смогла промолчать. Страх говорил внутри нее, пускай она боялась скорее по привычке.

— Ты впустила одного из них под крышу, где он жил, поишь и кормишь его, знаешь, когда он оправляется ко сну…

— К чему ты говоришь мне об этом, милочка? — Изет растирала ее руки, избавляя от грязи, пота и крови ее светлую кожу, то и дело выливала на нее кувшин теплой воды. Она быстро окрасилась в красный.

— Тебе ни разу не хотелось его убить?

— Не он вонзал меч в сердце моего сына. Если каждый из нас будет преисполнен мести, то войне не будет конца. Он потомок дома Бранд. Если бы ты была менее невежественна, то это сказало бы тебе о многом. Меньше всего он желает войны. Как и я. Как и ты.

Изет вдруг дотронулась до волос Мириам. Она погладила ее по голове нежно, как мать утешает своего ребенка. Девочка отстранилась, от того, что к ее горлу снова подступили слезы. Чужая жалость сделала ее слабой и маленькой. Она совсем не знала ласки, и случайное прикосновение едва знакомой женщины уничтожило всю ее спесь. Больше они не перекинулись ни словом.

Хозяйка таверны отдала Мириам старую льняную одежду своего сына и стоптанные башмаки, собрала ее волосы в тугую косу и усадила за стол, и оставила ее одну. Девчонка набросилась на еду, ела так жадно, как только ей позволяла раненая ладонь.

Пресная каша, остатки сыра и молоко вернули ей силы. Там, сидя в таверне, она вдруг поняла, что жива, и в то же время мертва. Прежняя жизнь для нее оборвалась на мосту, где она ожидала казни. Ей нестерпимо хотелось сбежать и найти Реми. Они бы исчезли из города вместе, и никто никогда не нашел бы их. Но Морган вернулся слишком быстро, раньше, чем Мириам успела расправиться со своим голодом, и придумать как ей выжить одной в городе, где каждый желал ее смерти.

Заслышав издали незнакомые стремительные шаги, она схватила тупой нож для сыра, но даже не успела выскочить из-за стола — Морган ворвался в комнату, словно вихрь, увидел перед собой девчонку, готовую наброситься на любого чужака, и засмеялся.

— Воистину гневное создание! — проговорил он, — Ты верно вздумала защекотать им кого-то до смерти! Уж не меня ли?

Мириам думала рассердиться, но заметила, что смеется мужчина на удивление замечательно, и это никак не вязалось с его холодной внешностью. Он присел за стол напротив нее, и, не спрашивая дозволения, притянул ее израненную руку к себе, чтобы как следует рассмотреть. Глядя на то, как он склонился над раной, Мириам подумала, что может огреть беспечного лорда по голове крынкой с остатками молока, а затем улизнуть, но что-то ее остановило. А северянин и не думал опасаться, а только цокнул неодобрительно языком, и полез в сумку, висевшую на поясе. Маленький темный бутылек мелькнул в его