Отец подруги. Я его подарок - Алиса Ковалевская

Вздохнула и отставила чашку. Перехватила взгляд Карима и попыталась улыбнуться ему, хоть на душе вдруг стало тоскливо.

Администратор подошла к нему с представительным мужчиной, не похожим ни на одного из тех, с кем он разговаривал до этого. Они пожали друг другу руки и направились к отелю, но внутрь не зашли.

Я вспомнила наш разговор в машине по пути в аэропорт. Жить нужно здесь и сейчас, не откладывать жизнь на завтра. А я тут с этим шоколадом…

Подошла к Кариму.

– Добрый день, – обратился ко мне мужчина, не успела я ничего сказать. Улыбнулся Кариму и опять посмотрел на меня. – Алия, верно? – Снова на Карима. – Наконец я познакомился с твоей дочерью.

Карим напрягся. Я это кожей почувствовала. Взгляд его тоже изменился – только что в нём было удовлетворение, а теперь непроницаемая темнота.

– Это не Алия, Георгий. Это Яна. Она делает обзоры горнолыжных курортов, решил показать ей свой.

– Прошу прощения, – сразу же улыбнулся Георгий. – Дочь Карима примерно одного возраста с вами, вот и промахнулся.

– Ничего, – ответила я и едва не добавила, что мы однокурсницы. Одёрнула себя только благодаря Кариму – он предупреждающе сжал мой локоть.

– Георгий – один из лучших местных гидов, – пояснил Карим. – К нему обратилась большая группа туристов. Им нужен отель высокого класса.

– Уверена, вашим туристам здесь будет хорошо. – Я опять улыбнулась Георгию.

Хотелось закрыться в номере вместе с Каримом. Подальше ото всех и всего: от людей, предрассудков и правил, от бесконечных напоминаний о том, кто он и кто я.

Гид рассматривал меня, хоть это было незаметно. Под его внимательным взглядом стало некомфортно, и я опять поёжилась. Обзор горных отелей?

Покосилась на Карима. Он рассказывал Георгию о доступных в декабре локациях, собственном подъёмнике курорта. Георгий отвернулся, а Карим внезапно замолчал и посмотрел на меня. В глазах решимость и… отстранённость с долей сожаления, а у меня в горле комок.

Глава 12

Яна

Халат Карима скрывал меня до самых пяток. Приняв горячий душ, я укуталась в него, как в кокон, только капюшон надевать не стала. День был противоречивым и насыщенным настолько, что, идя в ванную, я думала, там и усну. Но сейчас спать не хотелось.

Карим сидел в глубоком кресле напротив камина. На столике перед ним стоял поднос с чаем и сухофруктами, огонь потрескивал, отбрасывал на ковёр рыжеватые отблески.

Карим поманил меня, и я подошла ближе. Он взял мою руку и подвернул рукав. Сперва один, потом второй, и посмотрел снизу. Ничего не говоря, подтянул меня за пояс. Я встала между его коленей. В рубине его перстня тоже отражалось пламя.

– Ты его просто так носишь? – Взяла Карима за руку и погладила перстень. – Или это какой-то знак?

– Это перстень моего прадеда. Он передал его мне по наследству.

– Ты знал своего прадеда? – удивилась я.

– Да. Он умер, когда ему было сто два года. И до последнего держал всех в кулаке. Никто не смел сказать ему слова поперёк.

– Ты имеешь в виду семью?

– Если я говорю никто, это значит никто, Яна. Ни в семье, ни в городе. Этот перстень я передам своему старшему сыну.

Он потянул пояс, распахнул халат и заставил меня подойти ещё ближе. Пальцами погладил живот над резинкой трусов. Я сжалась от неловкости. В пакете с одеждой было всё, кроме белья, а я, собираясь в институт, и подумать не могла, чем всё кончится. Мало того, что мои трусы и ста рублей не стоят, так ещё и рисунок, как для пятилетки – дурацкие вишенки.

Карим спустил резинку и вдруг поцеловал мой живот.

В горле застрял выдох, ладонь опустилась на его голову.

– Карим, – просипела я, – я ещё в городе хотела…

– Молчи, – приказал он и шире раскрыл халат, а потом совсем стянул его с меня.

Он упал к ногам, укрыл стопы. Вслед за халатом Карим снял с меня трусики и провёл по бёдрам вниз. Я задрожала от его неспешной и словно бы задумчивой нежности. От камина исходило тепло, но кожа горела только под его ладонями. Я думала, он хочет встать, но Карим, наоборот, сел на пол возле кресла и раздвинул мои ноги.

– Не надо, – прошептала, поняв, что он сейчас сделает. – Карим, я не…

– Замолчи, Яна. Ты слишком много говоришь.

Он обхватил мои ягодицы обеими руками и сдавил, притянул к себе совсем близко и поцеловал лобок. Я схватила ртом воздух и впилась пальцами в его плечи. В такой же мягкий, как он только что снял с меня, халат. Мелкими поцелуями он добрался до плоти и, когда коснулся языком клитора, я мысленно взмолилась, чтобы он прекратил. Такого стыда я в жизни не испытывала!

– Расслабься, Яна.

Карим погладил меня по внутренней стороне бедра. Голос его был рокочущим и глухим. Коснулся меня пальцами у самого входа и стал поглаживать там. Вначале не проникая в меня, потом глубже и глубже, пока весь палец не оказался внутри. Только что собиравшийся держать оборону до конца рассудок стремительно сдавался. Внизу живота уже ныло от желания, а тело поддавалось Кариму. Он добавил ещё один палец, провернул их, раздвинул. Плоть натянулась, я тихо застонала и вцепилась в плечи Карима сильнее.

– Посмотри на меня, – приказал он. – Хочу видеть, как блестят твои глаза.

Раздвинул пальцы сильнее и несколько раз подвигал ими туда-обратно. Я была мокрая. Всего несколько его прикосновений, и я готова ко всему.

– Яна, смотри мне в глаза.

Он больше не натягивал меня – просто гладил, ласкал изнутри, а большой его палец лежал на клиторе.

Я снова мотнула головой, и Карим вогнал пальцы до упора. Вскрикнула и посмотрела-таки на него. Горящий в камине огонь был подобием того, что пылал в его тёмных глазах. Он вытащил пальцы и поднёс их к губам. Медленно облизал и крепко взял меня за бёдра.

– Ты вкусная, Яна. Такая же вкусная, как вода в горной реке.

Я не успела возразить, запротестовать – он коснулся клитора языком, втянул в рот. В первом порыве попыталась оттолкнуть его, но он держал крепко.

– Карим… – всхлипнула, сжавшись.

Кончиком языка он несколько раз ударил по клитору и опять стал посасывать. Потом снова несколько раз ударил. Прошёлся языком снизу вверх, и я не выдержала – стон сорвался сам собой, ноги стали слабеть. Горячее возбуждение устремилось вверх к груди, вниз по бёдрам,