Неверный - Тала Тоцка

— Рустам подарил моей матери автомойку, — ответ звучит слишком горько, я так не планировала. — Друзей я растеряла за время счастливого брака.

Он снова молчит, лишь чуть глубже дышит. Отпускает плечо и разворачивается к окну.

— Если ты не претендуешь на его деньги, вас со временем все равно разведут. Даже без адвоката.

— У меня… — облизываю пересохшие губы, — у меня почти не осталось времени.

— Ты не преувеличиваешь? Айдаров не настолько всесилен. Ты точно все сказала? — звучит холодное, и я впиваюсь ногтями в ладони.

Я не знаю, на чьем поле он играет. Он слишком странный этот Демид. Непонятный и опасный. Внутри все вопит, что ему нельзя доверять до конца, и я слушаю свою интуицию.

— Я боюсь. Боюсь, что он сможет меня уговорить вернуться к нему. Когда Рустам рядом, я слабая безвольная тряпка.

Вот так. Ни слова о моей беременности.

Мужчина оборачивается и смотрит на меня с такой неприкрытой иронией, что при других обстоятельствах я бы покраснела. Но только не сейчас. Потому что озвученная мною причина это не совсем ложь. Скорее, полуправда. Это мои настоящие мысли и страхи вытянутые наружу.

В этот раз пауза затягивается надолго. Но я не решаюсь ее нарушить. Демид смотрит на меня исподлобья, поджав губы. Атмосфера в комнате такая напряженная, будто здесь проходят сотни высоковольтных проводов. Наконец он прерывает тишину. Говорит медленно, растягивая слова:

— Хорошо, я помогу. Но я вижу единственный выход. Я хорошо знаю Айдарова, если он не хочет тебя отпустить по-хорошему, есть только один способ.

— Какой? — спрашиваю и по стальному блеску глаз понимаю, что ничего хорошего не услышу.

— Если ты отплатишь ему той же монетой.

— Не понимаю…

Он двигается слишком быстро. Молниеносно оказывается рядом, подсаживает на стол, и его руки быстро пробираются под платье. Проводят по внутренней стороне бедер, затем по внешней.

Шокировано замираю на доли секунд, затем упираюсь локтями в грудь.

— А как ты хотела? Все должно быть по-взрослому, детка, — скалится Демид. Изворачиваюсь и бью коленом в пах.

Он шипит и выкручивает мне руки за спину.

— Слабая и безвольная, говоришь? Мелочь бешеная, — и внезапно меняет тон почти на участливый. — Ну все-все, спокойно, детка. Я прослушку искал. Извини, но на слово верить не привык. Не могу же я доверить охране тебя обыскивать. Какая-никакая родственница. Так, давай на раз-два-три я тебя отпускаю. Ну? Успокоилась?

Я ошалело вращаю глазами. Демид держит меня отстраненно, не проявляя ни малейших признаков возбуждения или желания. Он в самом деле меня просто осматривал?

— Раз, два… — он делает паузу. Медленно киваю. — Три.

Отпускает, делает шаг назад. Сползаю со стола и благополучно проваливаюсь в темный колодец обморока.

В действительность возвращает удушающий запах нашатырного спирта. Открываю глаза, некоторое время разглядываю незнакомый потолок, силясь сообразить, где я.

Резкий запах улетучивается, и первое, что приходит на ум — я снова в больнице. Но откуда здесь взялся аромат дорогого мужского одеколона?

— В следующий раз когда решишь потерять сознание, предупреди меня, хорошо? — знакомые интонации окончательно очерчивают реальность.

Я в кабинете итальянского ресторана, куда пришла встретиться с Демидом Ольшанским. И это он сейчас нависает над креслом, в котором я полулежу после обморока. В том кресле, в котором он сидел, когда я вошла в кабинет.

— Ты мне точно ничего больше не хочешь сказать? — сверлит меня глазами Демид. Сразу хочется уменьшится до размеров пылинки на обивке обитого кожей кресла.

— Нет, — стараюсь, чтобы прозвучало как можно более правдоподобно. Качаю головой из стороны в сторону для усиления эффекта.

— А ты всегда теряешь сознание, когда к тебе прикасается мужчина?

Под его взглядом неуютно. Хочется спрятаться, отгородиться от этого испытующего взгляда, пока он сам не прочитал обо всем, что творится в моей голове.

— Я только сегодня выписалась из больницы, — бормочу в оправдание. — А из мужчин ко мне прикасался только мой муж. Не надо меня провоцировать, Демид.

— И как ты надеешься получить развод?

— Что ты имеешь в виду? — переспрашиваю непонимающе.

— А то, — он снова нависает, упираясь руками в ручки кресла, — что самый простой и быстрый способ получить развод — это изменить Айдарову. И не просто изменить. Размазать его. Уничтожить.

От его слов волоски на теле встают дыбом.

— Как это, изменить? — говорить тяжело, горло сдавливает от волнения. — Я не стану этого делать, Демид.

— Тогда я не знаю, как тебе помочь. Или ты так плохо изучила своего мужа? Он не отступится от тебя, пока не укатает к нему вернуться.

— Я понимаю… Ты прав, извини. Я зря тебе позвонила. Но для меня это неприемлемо. Я не стану спать с другим мужчиной только чтобы отомстить Рустаму.

Встаю с кресла, меня все еще потряхивает. Разворачиваюсь к двери, но Демид перехватывает меня за плечи и придавливает вниз.

— Сядь, — колени сгибаются, я плюхаюсь обратно в кресло, — разве я сказал, что ты должна изменить по-настоящему?

Натыкается на мой взгляд и опирается бедром о стол.

— Ты несколько раз появишься у меня дома, затем открыто переедешь ко мне жить. Мы появимся на одном из общих мероприятий, и все, Соня. Ты свободная женщина. Или хочешь