Отвергнутые жёны, или Амазонки поневоле - Ноэль Ламар

Худые, измождённые ребятишки рвали мелкими зубками мясо, заглатывая целыми кусками. Кея подошла ближе к ним:

- Не торопитесь, никто не отберёт у вас еду. Если будете есть так быстро, разболятся животы, а больных мы оставим здесь,- она нахмурилась для пущей убедительности и малыши присмирели, начали жевать тщательней каждый кусок.

- Ловко ты с ними, - улыбнулась я.

- По-другому они не слушаются, - лукаво подмигнула Кея.

Освобождённые женщины сидели в сторонке, грязные, в оборванных остатках шкур, едва прикрывающими нагие тела.

- Их бы помыть, - глянула я в их сторону.

- Тут есть ручей, довольно близко, - присоединилась к нашему разговору Ида.

- Вот и отлично, идём купаться, пока солнце ещё греет.

Ида подошла к пленным, и те послушно встали и отправились за нами. Они были сильно напуганы, смотрели исподлобья, боясь поднять глаза. Я подошла к ним ближе:

- Послушайте, сейчас мы помоемся и поедим. А потом решим, как быть с вами. Никто вас не обидит. Я обещаю.

Старалась говорить, как можно ласковей, может они хоть на добрые интонации отреагируют. Женщины немного успокоились. В глазах засветились проблески надежды.

Скоро мы вышли к широкому ручью, вдоволь наплескались. Я первая залезла в студёную воду, хотелось отмыться от жуткого запаха этого места. Пленницы робко последовали за нами.

Чисты и замёрзшие, вернулись к костру, подсели ближе к огню, чтобы обсушиться.

- Детей отмоем завтра, - шепнула я Иде, сегодня для них уже прохладно.

Та молча кивнула.

Когда приготовилась вторая порция мяса и пленницы наелись, впервые за долгое время, завязался разговор. Женщины осмелели.

- Как тебя зовут и откуда вы? – спросила самую старшую.

- Эна, моё имя и все здесь из разных племён, - пожала она плечами, - мы не спрашивали друг друга, было страшно. Всегда.

- Долго вы живёте у людоедов?

- Кто как. Я недавно родила, поэтому мне пока сохранили жизнь.

- Где же твой ребёнок? – точно помнила, что младенцев тут не было.

Глаза женщины наполнились слезами:

- Боо сказал, что мой сын слишком слаб для воина. Принёс его в жертву своим духам, - закрыв руками лицо, она разрыдалась.

Я материлась сквозь зубы, костеря на чём свет стоит чёртова колдуна. Конечно, в нашем времени за такие обряды его самого бы уже давно упекли за решётку или африканское племя вздёрнуло на вилы. А здесь всё дозволено. Сукин сын, старый козёл.

- У детей матери живы? – повернулась к другой женщине, лет тридцати.

Та молча отрицательно покачала головой.

В душе нарастал гнев. Всё понятно: первобытный мир, свои законы, свои правила. Но надоели они мне до зубовного скрежета.

- Кто из вас хочет вернуться в родное племя? Вы не наши пленники, мы проводим вас до дома, если нужно. Кто захочет остаться, пойдёт с нами.

Ная, сидевшая чуть позади, тихо тронула меня за плечо:

- Ана, где они все будут жить?

- Расширим деревню, хижины поставить недолго. Бросим их здесь, и в лучшем случае, их сожрут звери, а в худшем. Ты сама знаешь…

Девушка опустила глаза, задумалась. Я заметила Кира, спешащего к нам, — при виде меня на лице охотника расплылась довольная улыбка:

- Ана, ты уже проснулась? - В руках у мужчины была тушка какого-то животного, - ходил на охоту, - пояснил он, - людей много.

- Садись с нами, - похлопала по земле возле себя, - поешь сам.

Мужчина опустился возле костра, с блаженным видом вытянул натруженные ноги, Ная подала Киру кусок истекающего соком мяса.

- Что ты решила? – с набитым ртом мужчина обернулся ко мне.

- Пока ничего. Думаю, как поступить лучше. Послушайте, - обратилась к пленницам, - подумайте до завтра, кто хочет вернуться. Не спешите с ответом, мы знаем, чем грозит плен у людоедов.

- А нас они пока не тронули, - услышала тихий голосок, обернулась. Это были те пять девушек, которых колдун вывел вместе с нами к костру. Совсем молоденькие, едва ли им исполнилось хотя бы семнадцать.

- А кто вам поверит? – заметил Кир.

Девушки переглянулись и понурились.

Всё, это был мой предел.

- Знаете, мне надоело бояться всего на свете. И особенно ваших мужчин. И вас это тоже касается, - повернулась я уже к своим, - сидим, трясёмся за забором, как трусливые куры. Знаете что? Хватит! У нас есть тигры, у нас есть копья и пращи. Одна Кея стоит трёх мужиков. На обратном пути заглянем в племена, которые живут неподалёку. Предложим всем женщинам убежище и пропитание. Кто захочет, пусть идёт с нами. А мужики сами себя обслуживают, и детей сами себе рожают.

У сидевшей рядом женщины выпал изо рта кусок мяса. Остальные смотрели на меня так, будто я спустилась к ним на крылатом единороге.

- Что молчите? Нравится, когда вами помыкают? Когда бьют, замуж сбагривают за кого хотят? Отбирают ваших детей? – гнев не давал мне сидеть спокойно, соскочив со своего места, вышла вперёд.

- Но. Что мы можем? – раздался чей-то голос.

- Всё! Всё мы можем! И дома строить, и детей рожать, и охотится, и воевать! Посмотрите на нас, живём без мужчин, - по толпе пленниц прошёл удивлённый вздох, - и прекрасно справляемся со всем сами!

- А он? - ткнула пальцем в Кира успокоившаяся Эна.

- А меня они спасли от большого ящера. Убили его, - в глазах охотника плясали озорные искорки, - вдвоём.

Изумлённое молчание воцарилось среди пленниц.

- Тогда я тоже хочу жить с вами. Научите меня всему, - Эна встала рядом со мной. За ней поднимались и остальные.

Я довольно оглянулась: вот она – революция местечкового масштаба. Броневичка не хватает. А залп «Авроры» ещё устроим.

Лишь пять девушек остались сидеть.

- Вас мы вернём, - обратилась к ним, - но с одним условием: если вас станут притеснять или издеваться, придёте к нам.

Те радостно закивали.

Сосчитала всех пленниц, получилось двадцать шесть женщин. Людоеды неплохо поживились в последнее время. Нашу деревню придётся расширять основательно. Интересно, что на это скажет Дая?

В желудке заурчало от голода, за всеми событиями совершенно забыла поесть. Опустилась возле Кира, выбрала себе мяса и с удовольствием впилась в него зубами. Ко мне подсела