Дриблинг безликих - Катти Карпо

Хороший паразит. Нехорошая Аркаша.

— То, что он не шевелился так долго, это плохо? — Она обеспокоенно взглянула на Луми, выискивая намеки на необходимость сорганизовать срочную панику.

— Приемлемо. Русалы и в воде также замирают, чтобы восстановить жизненную силу. Вчера удалось нормализовать дыхание и прервать возвращение в ипостась жителя глубинных вод. Так что теперь остается лишь дождаться, когда его организм подаст сигнал о том, что отдых можно завершать.

Пара предложений, но какой бодрящий эффект. Аркашу наконец отпустило. Выгрызающее волнение за Маккина она ощутила сразу, как Момо покинул ее. В его же обществе мысли о раненом юноше словно начисто стирались, будучи вытесненными мощью демонского обаяния.

И избавившись от влияния природных чар Момо, она ощутила тройной напор взбудораженной совести. Неправильно это: заменять одного парня другим. Ей требуется научиться справляться с эмоциями — со всеми разом. Ее окружение гораздо взрослее и сильнее нее, и, возможно, многие из них так и будут делать поблажки в силу ее возраста. Продолжат проявлять понимание, позволяя побыть маленьким несмышленышем.

Однако уступок не хотелось самой Аркаше. Тетя Оля никогда не расщедривалась на послабления. И становиться слабачкой сейчас, когда ей предоставлялась такая возможность, девушка не собиралась. Доброта, в конечном счете, не всегда благо.

И раз за разом завихрения мыслей вели ее к тому, что удержаться на плаву в новом для нее мире удастся, лишь вверяя себя Момо. Уж он-то подстегнет так, что мало не покажется. И без дополнительных просьб.

«Но пускать в ход влюбленность было опрометчиво».

Аркаша уставилась в потолок и тоскливо вздохнула.

«Как же утомительно быть подростком. Контроль эмоций на минус миллион».

— Переживала?

Встрепенувшись, Аркаша вернулась в реальность.

— Что?

— За Моросящего. — Луми создал несколько снежинок и, сохраняя их целость на ладони, коснулся лба Макки свободной рукой. — Волновалась за него?

Бешеные скачки умозаключений прогнали ее через всевозможные островки приоритетов, а в итоге она опять вернулась к мыслям о Момо. При этом находясь рядом с еще не оправившимся Маккином.

«Отвратно, балда. Ведешь себя хуже некуда. Они, конечно, по-разному воспринимаются. Совсем не похожие друг на друга парни. Да еще этот секрет со сдерживающей печатью вылез. И демонические крылья... Не успеваю ни о чем нормально поразмыслить. Но если уж вернулась в комнату, будь добра заботься о соседе, дурная ты башка Теньковская!»

— Переживала. Да и сейчас волнуюсь. — Аркаша пристроилась на краешке кровати русала. — Все будет хорошо, как только он очнется, и сам мне об этом скажет.

— Так и будет. — Луми убрал руку с лица Макки, так и не стряхнув на него снежинки, как делал это ранее, чтобы увлажнить его кожу. На вопросительный взгляд девушки он пояснил: — В моей поддержке уже нет необходимости. Он восстанавливается самостоятельно. Просто попробуй дать ему попить через час, и если не отторгнет воду, продолжай поить его хотя бы раз в три часа.

— Спасибо, что пришел его проведать.

Снежный мальчик и раньше проявлял лояльность к Маккину, поэтому Аркаша очень надеялась переубедить его по поводу необходимости смены комнаты. В идеале неплохо было бы переманить снежного мальчика на свою сторону и на пару с ним воздействовать на Грегори. Она ведь и так уже приплела Луми в последней ссоре со старостой, уверив его, что снежный мальчик уйдет из команды вместе с ней.

Теперь стоило воплотить их союз «защиты Маккина» в реальность.

— Не только его. С тобой я тоже желал увидеться. — Луми шевельнул пальцами, и снежинки вспорхнули к потолку. Покружившись в вышине, белое хрупкое великолепие медленно опустилось на девичью макушку.

— Правда? — Аркаша с трудом собрала из растекающейся мимики сносную улыбку.

— Не хочешь пойти со мной на пробежку?

«Фух, похоже, не будет сегодня пилить насчет комнаты».

— Я ведь только что с пробежки. — Она демонстративно отлепила от шеи несколько прилипших к взмокшей коже прядей. При этом снежинки слетели с ее волос на плечи. — Боюсь, еще одну тренировку не потяну.

— По всей видимости, тренировка с демоном была довольно контактной, раз его запах вернулся сюда вместе с тобой.

Агрессивная пассивность с налетом пассивной агрессии. И все это исходило от скудного на эмоциональные всплески Луми. Вставшая с постели Аркаша резко утратила связь с полом и плюхнулась обратно.

Естественный аромат Момо насыщеннее, чем вся смесь благоуханий, которые возможно ощутить, застряв посреди громадной оранжереи, наполненной невообразимым цветочным разнообразием. Так странно ли, что этот сладенький запашок прилип и к ней? При их, как сказал Снежок, «контактной» тренировке?

Щеки охватил жар. Сияющая паутинка в ставших синими глазах Луми дрогнула и затрепетала, словно качаясь на волнах прилива.

«Вот бы он прямо сейчас свои холоднющие ладошки мне на щеки положил. А то, кажется, я вот-вот сгорю».

Однако просить о подобном явно было неуместно.

«Так-так-так, раз Снежок преподносит это в форме предположения, значит, не видел нас вместе. Просто... унюхал. Чертов ты пахучий торт, Момо! Раньше ты не запарывал нашу конспирацию. Обвонял меня с ног до головы. Народ уже шарахается!»

— Мы... — Аркаша зависла. Воображение решило устроить себе передышку и отказывалось выдавать что-нибудь вразумительное. — Мы... отрабатывали тактику взаимодействия на площадке.

«И почему мне приходится оправдываться? Со стороны мое поведение и правда выглядит странным? Каждый мой шаг-одно сплошное недоразумение».

Аркаша быстро глянула вниз. Рыжие локоны находились в полнейшем беспорядке: часть зацепилась впереди за кофту и смотрелась как безумное пушистое украшение, остальные пряди ютились в складках рукава или обвивали запястья.

Похоже, у нее еще тот нелепый видок. Наверное, нужно было пригладить то, что и прической назвать нельзя, сразу, как она вновь натянула кофту. А не мчаться прямиком в общежитие, довольствуясь минимумом маскировки. Растрепанная и утомленная.

«Кофта!»

Выпучив глаза от мимолетного осознания, девушка сжала пальцы в кулаки.

Вкусненькой ее отчасти делал аромат вещи, которую оставил ей Момо. Он заверил, что кофта чистая, однако во время Аркашиной