Прежде чем расстаться... - Мирра Блайт

— Теперь мы в одинаковом положении, — сказал он глухо.

— Тебе тоже привиделось это… в тот, самый первый вечер? — спросила она, чувствуя, как у нее перехватывает горло.

Маркус чуть отстранился, так что свет ночника заиграл по их коже: ее — бледной, как слоновая кость, и его — смуглой. Нежная женская грудь — и могучий мужской торс…

— Конечно, — промолвил он тихо. — Меня посетила даже куда более странная фантазия. Что ты — только сон, и если снять с тебя платье, то ты растаешь, как облачко.

Глаза ее расширились.

— Но теперь-то ты веришь, что я существую на самом деле?

Губы его дернулись в усмешке.

— Больше, чем верю! — Он нежно тронул ее сосок, и она затаила дыхание. — И эта действительность прекраснее любого сна.

Трэйси робко протянула руку, и он, поймав ее, положил себе на грудь.

Чувствуя, как у нее замирает сердце, девушка призналась:

— Скажу по секрету, не так-то много у меня было под платьем в вечер нашей первой встречи.

— В каком смысле?

— Выражаясь фигурально, сейчас я куда более одета, чем на балу.

— А вот это никуда не годится, — усмехнулся Маркус. — Впрочем, ничто нам не мешает исправить это.

Он расстегнул ремень на ее шортах, и она выгнулась, помогая ему раздеть себя.

— Мягкая и нежная!.. Божественная! — Он встал, чтобы сбросить с себя остатки одежды.

Трэйси повернулась набок, подперев голову рукой, и подумала: какое это блаженство, когда у тебя есть свой собственный пират. И как было бы чудесно, если бы он взял ее в плен и увез на своем бриге далеко-далеко…

— Что означает эта загадочная улыбка? — спросил Маркус, возвращаясь клей.

Тела их соприкоснулись, и он заглянул ей в глаза.

— Все те же выдумки на пиратские темы, — призналась она. — А что, я и в самом деле такая?

— Поделись своими фантазиями, — попросил он, поглаживая ее бедро. — А я расскажу тебе о своих.

Губы ее чуть изогнулись.

— Просто мне показалось, будто я пленница на борту пиратского корабля…

— Добровольная?

— Ну конечно! Извини, наверное, это звучит так нелепо…

— Не надо!

— Что?

— Не надо просить прощения. Благодаря тебе я ощущаю себя сейчас не просто любовником, а самым настоящим разбойником.

— Мне нравится, как ты говоришь об этом. А теперь я хочу показать тебе кое-что.

Она придвинулась ближе и обвила его шею руками.

— Вперед, дорогая! — прошептал он, зарывшись лицом между ее грудей. — И не нужно стесняться…

— О боже! Маркус! Еще, еще!.. — задыхаясь, стонала Трэйси.

Лунный свет заливал комнату колдовским светом. Воздух, казалось, дрожал от желания. Маркус лежал головой на подушке, и она сидела на нем верхом, расставив ноги и наслаждаясь безнаказанностью его рук, ласкающих, сжимающих, тискающих ее груди.

Она отвечала ему тем же, лаская его грудь, ероша густые черные волосы, чувствуя, как с каждым моментом единый ритм все более и более овладевает ими. Они любили друг друга второй раз за ночь, и хотя первое их слияние было прекрасно, Трэйси тогда лишь следовала за ним, чувствуя себя неопытной и недостаточно раскованной.

Маркус, каким-то образом поняв это, был; предельно мягок и нежен. Ласками и поцелуями он успокаивал ее, медленно и осторожно ведя к вершинам наслаждения.

Теперь же, когда страсть закипела в ее крови, он осторожно увлек Трэйси на пол, и когда пришло мгновение финального аккорда, не отпустил, хрипло произнося ее имя.

На этот раз сон пришел не сразу.

Она лежала, свернувшись калачиком, в его руках. Он погладил ее по голове и тихо прошептал:

— Я должен был догадаться.

— О чем ты? — спросила она.

— Что ты ничего не делаешь наполовину, детка, — сказал он, прижимая ее к себе.

Трэйси тут же захотелось сказать ему, что ничего подобного в жизни она не переживала. Что ее первый опыт любви был приятен, но не шел ни в какое сравнение с тем блаженством, которое она испытала на этот раз. И ей хотелось отблагодарить любимого за то, что тот подарил ей. Но слова не шли с ее языка.

Трэйси клонило в сон, но какая-то неясная, туманная тревога дремала в ее сердце.

— Ты побудешь со мной немного? — спросила она, и беспокойство прозвучало в ее голосе.

Она тут же спрятала лицо на его груди, испугавшись, что в ярком лунном свете он прочтет в ее глазах страх одиночества и… любовь.

Впрочем, он, кажется, и так все понял.

— Конечно! Я буду здесь, пока ты не проснешься.

Она расслабилась, упоенная его близостью, силой и надежностью объятий, нежностью сильных рук и властных губ.

И только после этого уснула.

Когда Трэйси проснулась, солнце только-только поднялось. Она приподнялась на локте. Маркус мирно и безмятежно спал рядом.

Трэйси смотрела на любимого, и ей хотелось прикоснуться к его щеке, отбросить волосы со лба, погладить широкие плечи, прижаться к нему… Но она остановила себя.

Как мне хорошо, подумала она и блаженно потянулась, устремив руки к потолку.

Когда Трэйси снова повернулась к Маркусу, то обнаружила, что он уже проснулся и лениво наблюдает за ее разминкой.

— Привет! — сказала она тихо. — Хорошо спалось?

— Ммм! — неопределенно ответил он и стянул с нее покрывало.

— О! — вырвалось у нее, и она попыталась укрыться снова, правда, безуспешно.

Губы его чуть изогнулись.

— Мне нравится видеть тебя такой, как ты есть, и больше ничего…

— Да?

— Это желание мучило меня с самого начала, — веско заметил Маркус. — Сперва этот великолепный бальный наряд с восхитительным декольте. Затем скромное платьице в офисе. Я уже не говорю о летном комбинезоне, который произвел на меня, если помнишь, неизгладимое впечатление.

— Помню! — нахмурившись, кивнула она, но не удержалась и прыснула в кулачок.

— И под всеми этими нарядами скрывалась такая красота! — Он бросил на нее грозный взгляд.

— Никогда бы не подумала, что в моем теле есть что-то особенное, — сказала Трэйси, и дыхание ее участилось.

Он с иронией заглянул ей в глаза.

— Как там говорится: мал золотник, да дорог? Я говорил тебе этой ночью, что ты восхитительна?

— Да.

— Ты божественна! Как статуэтка, вырезанная из слоновой кости. А что касается этого…

Он легонько тронул ее соски, наблюдая, как они реагируют на это прикосновение, затем наклонился и каждый по очереди поцеловал.