Опасный обольститель - Кэрол Мортимер

— Я прошу вас… Поговорим о чем-нибудь другом.

— Хорошо, если вам неприятен этот разговор, прекратим его.

— Да, этот разговор мне действительно очень неприятен.

— Ладно, не будем об этом говорить, — смягчился Бенедикт. — Кстати, я хотел бы с вами кое-что обсудить. Я приходил к вам вчера и сегодня утром, чтобы предложить пойти со мной в Карлтон-Хаус. — С этими словами он снял со спинки стула пиджак. — Но если в силу некоторых обстоятельств вы откажетесь от моего приглашения, я не обижусь. Это ваше право.

Бенедикт вызывающе посмотрел на нее.

— Вы хотите, чтобы я пошла с вами в Карлтон-Хаус?! — воскликнула Женевьева. Глаза ее заблестели от восторга, настроение мгновенно изменилось.

— Да, принц-регент пригласил меня на ужин, — принялся рассказывать он. — Но я должен быть с дамой. Правда, хочу кое о чем вас предупредить. Обеды у принца носят несколько вольный характер. Там не всегда соблюдают приличия, принятые в высшем обществе.

Женевьева не знала, стоит ли принимать предложение Бенедикта. Почему он решил пригласить ее на обед, если совершенно уверен в том, что она любит другого мужчину?

Но ей очень хотелось посетить Карлтон-Хаус. Целых шесть лет она практически не выезжала из деревни, а потом, как и все вдовы, соблюдала траур. В этом году ей удалось насладиться сезоном. Но она и мечтать не могла о том, чтобы посетить Карлтон-Хаус и пообедать с принцем-регентом. Судьба предоставляет такой шанс!

Откровенно говоря, репутация принца была неблестящей, особенно в последнее время. Во-первых, он вел себя легкомысленно и слыл настоящим повесой. Во-вторых, в те годы, когда Англия терпела трудности из-за войны с Наполеоном, принц ни в чем себе не отказывал и устраивал пышные балы.

Женевьева слышала о том, что на его вечеринках часто нарушаются приличия. О нем ходили скандальные слухи. Однако ее это нисколько не смущало. Да, посещение подобного обеда может бросить тень на ее репутацию. Зато она сможет посетить Карлтон-Хаус и как следует повеселиться.

— Ваше предложение все еще в силе?

Бенедикт кивнул:

— Да. Если, конечно, вас не шокирует несколько вольная атмосфера, царящая там, и ваша травма позволит принять участие в этом мероприятии.

— Вольная атмосфера меня не шокирует, рука болит уже значительно меньше, я с удовольствием поеду с вами в Карлтон-Хаус. Спасибо за приглашение.

Больная рука не помешает! Такой шанс выпадает раз в жизни, и она не упустит его.

Бенедикт о чем-то задумался и машинально стал поправлять манжеты рубашки. Взгляд его сделался загадочным и странным.

— А вдруг ваш бывший возлюбленный узнает, что вы обедали со мной? Да еще в обществе принца.

Женевьева внимательно посмотрела на него, уловив в его глазах скрытую насмешку. Вот оно что! Он не случайно заговорил об обеде. Хотел оценить ее чувства к бывшему любовнику.

— Вы не случайно заговорили со мной об этом. Так нечестно. Вы знаете мою слабость к развлечениям и балам и понимаете, что я с радостью соглашусь посетить с вами Карлтон-Хаус. Вы сделали это, чтобы проверить мои чувства к бывшему возлюбленному, не так ли?

— Вы очень умны и проницательны, Женевьева, — с восхищением проговорил Бенедикт. — Надеюсь, вы с таким восторгом приняли мое предложение не только из-за возможности посетить Карлтон-Хаус. Или я ошибаюсь, и мое общество ничего для вас не значит?

— Вы опять дразните меня, Бенедикт. Сколько можно?

— Вы действительно не только красивы, но и умны. Я восхищаюсь вами. Кроме того, как вы, наверное, догадались, существует множество способов ответить на мой вопрос.

— Вы опять… — тряхнув головой, протянула Женевьева.

— Не беспокойтесь. Я не стану спрашивать вас имя этого человека. — Бенедикт подошел к ней и шутливо щелкнул по носику. — Не хотите говорить, не надо. Смею вас уверить, мне не составит труда добыть сведения окольными путями.

Да, он хитер и умеет добывать сведения. К тому же очень проницателен. Иначе как бы ему удалось изучить ее характер за какие-то несколько дней. Женевьева ненадолго задумалась. Если она примет предложение Бенедикта, Уильям Форстер узнает о том, что она обедала с Люцифером уже на другой же день. Но из-за этого она не собиралась отказываться от предложения. С какой стати?

— А вы коварный человек, Бенедикт Лукас, — восхищенно глядя на него, заметила Женевьева.

— Не вы первая мне это говорите, — усмехнулся Бенедикт.

Женевьева в этом нисколько не сомневалась. Наверняка этот коварный соблазнитель разбил множество женских сердец. Но его коварство нисколько не отталкивало ее. Наоборот, делало в ее глазах еще более привлекательным.

Бенедикт очень противоречивая личность. В нем словно жили два человека. Холодный и коварный Люцифер, который держит со всеми дистанцию и с презрением относится к развлечениям простых смертных, и обаятельный нежный Бенедикт Лукас. Люцифер — коварный соблазнитель, опасный для наивных, неискушенных женщин. Впрочем, Бенедикт Лукас не менее опасен. Просто они использовали разные способы очаровывать женщину.

Женевьеве нравились обе стороны характера Бенедикта. Даже противоречивость — эта двойственность была в нем притягательна. И не только для нее, но и для других женщин.

Она очень боялась, что Форстер узнает о том, что она продолжает встречаться с Бенедиктом, и наверняка жестоко накажет. Но даже страх перед Уильямом не мог заставить ее отказаться от ужина с Бенедиктом. Или Люцифером… Она не знала, в каком обличье он предстанет перед ней во время обеда в Карлтон-Хаус.

— Как мне лучше одеться к обеду с принцем?

— Больше всего ему понравилось бы, если бы вы пришли вообще без одежды. Что касается меня… Наденьте свое лучшее платье.

— Вы не представляете, с каким нетерпением я жду обеда! — Глаза ее блестели от восторга.

Даже если бы Женевьева этого не сказала, Бенедикт и так бы понял, как она этого ждет. Достаточно было взглянуть на ее блестящие от восторга глаза и лихорадочный румянец, проступивший на бледных щеках.

Приглашая ее на обед, он преследовал двойную цель. С одной стороны, провести вечер с удивительной женщиной, которая с каждым днем ему нравилась все больше и больше. С другой — дать понять негодяю, обидевшему Женевьеву, что, в случае чего, за нее есть кому заступиться.

…Бенедикт понимал, что Женевьеве трудно с больной рукой справиться со столовыми приборами, и потому решил помочь. Как только они сели за стол, он тут же приступил к делу. Поддев на вилку кусок лосося, протянул ее к самому рту Женевьевы. Но, кажется, она нисколько не оценила его стараний.

— Перестаньте! Не нужно обходиться со мной как с маленьким ребенком! — возмутилась она, скрывая смущение. — Не стоит меня кормить. Я спокойно справлюсь сама. Что о нас подумают окружающие? Неужели вы не понимаете, что это выглядит двусмысленно.