Хранитель для банши - Анастасия Качиньская

— Ты совсем не понимаешь, о чём говоришь, — ответил он резко, а голос прозвучал как тихий рык. — Моя обязанность — защищать тебя, а не испытывать глупые эмоции.

Я не сдалась и, напротив, почувствовала, что хоть немного, но задела его. Прищурилась и с вызовом подняла подбородок.

— А почему же ты тогда не сводишь глаз с Кирана? Ты говоришь о защите, но ведь ты следишь за нами даже тогда, когда нет никакой угрозы. Например, вчера. Когда мы ходили в кино. Ты не удивился, когда я рассказала о том происшествии в кинотеатре. Значит, знал.

Хранитель сделал шаг ко мне. Причем настолько близко, что я ощутила его холодное дыхание.

— Ты ошибаешься, — произнёс он глухо. — Мои мотивы не поддаются твоим детским интерпретациям.

Я увидела в его глазах напряжение, которое он пытался скрыть. Может, не могла заставить признаться в чём-то большем, но определённо задела за живое.

— Хорошо, — я отступила на шаг, пытаясь сохранить остатки своего самообладания. — Но к твоему сведению, сейчас ты не выглядишь настолько безразличным, каким пытаешься казаться.

Хранитель вздохнул, всем своим видом давая понять, что уже устал от моих подозрений.

— Мне необязательно так выглядеть, — произнес он тихо и мягко. — Моё дело — защищать. Всё остальное не имеет значения.

Однако, я не отступала и собиралась узнать, насколько далеко простираются его правила и запреты. Хранитель больше не приближался, а держался на безопасном расстоянии, словно знал, что могу задать слишком личный вопрос.

— Раз я банши, могу ли я… вернее, могут ли подопечные… заводить отношения с людьми? — я сделала паузу, наблюдая за его реакцией. — Или это тоже запрещено?

Глаза гостя из иного мира сузились, и я заметила, как он обдумывает ответ. Вокруг нас снова повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь шелестом листьев.

— Отношения с людьми не запрещены, — наконец ответил он. На удивление голос был ровным. — Но ты должна понимать, что подобные связи могут усложнить твою жизнь. Не всё в этом мире предназначено для простых решений.

— А если это несерьёзные связи? — продолжала я, пытаясь подловить его. — Если это просто увлечение и никак не повлияет на дальнейшую жизнь?

Хранитель усмехнулся уголком губ, но взгляд оставался холодным.

— Тогда это твой выбор. Но ничто из этого не должно мешать тебе выполнять свою истинную роль. Если это просто увлечение, то я не стану вмешиваться. Твои отношения с Кираном не важны, пока они не меняют твою сущность.

Я прищурилась, анализируя его слова. Значит, ему всё равно, если я захочу провести время с Кираном, пока это не мешает моей «истинной роли». И, похоже, это его способ сказать, что он не вмешается, если я решу сблизиться с кем-то. Чувство лёгкой обиды кольнуло внутри — казалось, что Хранитель видел в моей жизни только долг и обязанность, а не моё личное счастье.

— Значит, ты не будешь против, — уточнила я, стараясь не показывать своих настоящих эмоций, — если вдруг я захочу отвлечься с кем-то из людей? Ты понимаешь, что я имею ввиду, верно же?

Хранитель посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, прежде чем ответить:

— Вивиана, я не твой судья и не твой наставник в таких делах. Делай то, что считаешь нужным, пока это не ставит тебя под угрозу.

Его слова повисли в воздухе, и я не могла не почувствовать лёгкую тяжесть от этого разговора. С одной стороны, у меня была свобода выбора, но с другой — постоянное напоминание о том, что эта свобода ограничена невидимыми рамками моего предназначения. Хранитель кивнул и сделал шаг назад, словно давал мне пространство для того, чтобы обдумать сказанное.

— Я здесь не для того, чтобы мешать тебе наслаждаться человеческими радостями, — добавил он, и его голос стал почти мягким. — Я здесь, чтобы защищать.

Хранитель отвернулся и начал уходить, и на этот раз я не пыталась его остановить или просить проводить. Развернулась и двинулась в сторону своего дома. После нашего странного лесного разговора остался неприятный осадок.

Хранитель явно не был моим типом мужчины: его внешний вид — строгий и отстранённый — не вызывал у меня никакого особого влечения. Безусловно, объективно он считался красивым. Наверное, даже очень красивым. Меня действительно тянуло к нему.

Возможно, между нами уже есть хоть какая-то связь. Как у банши и ее Хранителя. Ведь не зря же именно его назначили быть моим защитником. Я понимала, что узнаю правду лишь тогда, когда окажусь в том самом мире — моём родном мире.

Но как убедить Хранителя позволить отправиться туда?

Глава 7

Я подошла к дому и увидела, как в окне мелькнул силуэт. Таллия явно ждала меня, и, судя по всему, была не на шутку взволнована. Я тихо открыла дверь и вошла внутрь.

— Где ты была?

Девушка сразу подбежала ко мне. Её лицо выражало тревогу.

— Я думала, ты быстро поговоришь с Кираном и вернёшься. Ты два часа была вне зоны доступа, понимаешь? Два часа! Я пыталась дозвониться, но твой телефон был отключен. Я уже не знала, что и думать.

Моё сердце сжалось.

Два часа? Я была уверена, что провела в лесу не больше тридцати минут. По телу пробежала мелкая дрожь. Не может быть… Достала мобильный из кармана куртки и разблокировала экран. 88 % заряда, нет пропущенных звонков, сеть прекрасно ловила.

— Ты уверена, что звонила мне? — переспросила я подругу.

Она посмотрела на меня как на дурочку.

— Ну, конечно! Все эти два часа я трезвонила тебе и писала в чате.

— Прости, Таллия, — я постаралась придать своему голосу как можно больше искренности, хотя внутри всё скручивалось от лжи. — Я забрела в место, где не ловила сеть. Время пролетело незаметно.

Я заметила в её глазах смесь беспокойства и раздражения, и это заставило меня жалеть о своей лжи.

— Обязательно было встречаться с ним в лесу?

Вопрос подруги застал меня врасплох. Перед глазами возник образ Хранителя, но затем до меня дошло, что девушка спрашивает про Кирана.

— Там спокойно и нет чужих ушей, — пояснила я.

Таллия нахмурилась и резко сменила тон.

— А Киран? — спросила она, пристально глядя на меня. — Он не причинил тебе вреда?

— Нет, не причинил, — я чуть не усмехнулась от удивления. — Киран — хороший парень. Он просто немного потерян сейчас. Ему нужна помощь и поддержка. Я думаю, он о многом переживает.

— Может и так, —