Лёд и карамель - Анфиса Ширшова

– Не нужно. Я и сама справлюсь. Смотри, студентов сегодня море, вряд ли Фергюсону удастся меня подкараулить. Не волнуйся, я найду Зака и поболтаю с ним, а ты подойдешь к началу занятия.

Пока Эби снова не начала спорить, я развернулась и как можно быстрее зашагала по коридору, стремясь увеличить расстояние между мной и подругой. Мне совсем не хотелось столкнуться с Остином. Да и с Колтоном тоже. Он был чересчур внимательным, и рана на моей губе наверняка привлекла бы его внимание.

Мой план вполне удался. Минут десять мы болтали с Заком об учебе, а потом появилась Эби. Заняв место рядом со мной, подруга шепнула:

– Остин расстроился, что тебя не было. И пошел в библиотеку. Но там, как ты понимаешь, он тебя тоже не нашел. Мне все это не нравится, Энн.

– Еще пара дней, и все окончательно заживет, – пробормотала я. – Он даже ничего не заметит.

– Я не об этом. А о Фергюсоне. С ним нужно что-то решать. Может, поговорить с его отцом? Я пойду с тобой! Мы расскажем, что Чейз донимает тебя, распускает руки…

– Эби, это не сработает. Отец или будет защищать своего сына, или закроет глаза на его закидоны. Ничего не годится. Я правда много думала о том, что могу предпринять. И вывод только один – я позабочусь о себе сама.

***

ОСТИН

Энн избегает меня, это совершенно очевидно. Какие-то нелепые отговорки, односложные сообщения, пропущенные звонки… С той ночи в моей квартире мы с ней больше не виделись. Но сегодня я намерен это исправить. Именно поэтому уже полчаса торчу на парковке около колледжа, забив на тренировку. «Хонда» Энн все еще ждет свою хозяйку. И я дождусь.

Устав бродить вдоль рядов машин, я устроился на скамейке под кленом, накинув на кепку еще и капюшон толстовки. Конец октября в Ванкувере обычно холодный и дождливый, и я то и дело ежился от пробирающегося под куртку ветра.

Наконец я увидел Аню. Она была… безумно красивой. Как же я соскучился… Серое пальто в клетку, каблуки, черная водолазка и расклешенные джинсы. Невозможно привлекательная, утонченная, с безупречным вкусом. Светлые волосы были собраны в объемный пучок. Она быстро шла к своей машине в компании парня в круглых очках. Я сунул ладони в карманы куртки, но как-то весь подобрался, настороженно наблюдая за их болтовней. По шее вдруг пробежали колючие мурашки. Мне не нравилось видеть ее с другим.

Однако вскоре паренек пошел дальше, а Аня открыла дверь своей машины. Я быстро покинул свое укрытие и открыл пассажирскую дверцу. Аня испуганно обернулась, и мы оба одновременно выругались.

– Блин! Напугал…

– Твою мать. Что с твоим лицом?!

Аня тотчас отвернулась и нажала на кнопку, запуская двигатель. А я… Я второй раз за жизнь почувствовал на себе, что значит «сердце упало в пятки». Осторожно коснувшись ее локтя, я попросил:

– Аня, посмотри на меня.

Она повернулась и взглянула огромными влажными глазами. Но мой взгляд мигом опустился на ее губы. Губы, которые я совсем недавно целовал, и на которых теперь была запекшаяся кровь.

– Кто это сделал? – не своим голосом спросил я, не сводя глаз с ее раны.

Нижняя губа чуть опухла, и я знал, что не должен был, но мне до ужаса захотелось впиться в нее зубами. Я понимал, что это причинит Энн боль, но, черт возьми, это желание оказалось сильнее меня…

Я подался вперед и провел языком по рассеченной коже на ее губе. Снова. И снова. Аня коснулась пальцами моего затылка, и я просто потерялся в ней, углубляя поцелуй, возможно, вызывая у нее болевые ощущения, но полностью утратив контроль над разумом.

Подхватил ее за талию и пересадил на себя, а потом, едва сдерживая ярость и желание, процедил, прижимаясь лбом к ее лбу:

– Кто. Это. Сделал? Скажи мне.

Я вжимал Аню в свое тело, стремясь защитить от любого, кто мог обидеть ее. В тот момент я даже представить не мог, что какой-то мудак решился поднять на нее руку. Что за урод это вообще мог быть??

– Остин, тебе не нужно знать, – только и ответила она, отстраняясь, упираясь ладонями в мою грудь.

– Та гематома на запястье… Теперь губа. Были еще синяки, так ведь? Аня, что за дерьмо творится?! – Я и сам не заметил, как поднял голос. Я почти выкрикнул эти слова ей в лицо.

– Все в порядке, у меня все под контролем, – твердо произнесла она, но в глаза мне не смотрела. И это еще больше распалило мою злость. Не на нее. А на ее упрямство и того, кто по какой-то причине причинял ей боль.

Я коснулся пальцами ее щеки, вынуждая посмотреть на меня. Это далось ей с трудом. Я видел это. Она почему-то не могла смотреть мне в глаза. Ее лицо мигом приняло растерянное выражение, а карамельные глаза наполнились слезами, и тут же все ее тело словно окаменело. Она отчаянно сдерживала эмоции и не хотела открываться мне.

И тут я кое-что вспомнил. «Не только ты не любишь русских». Эту фразу она бросила мне в самом начале нашего знакомства. Именно тогда на ее запястье появился огромный синяк.

Она начала заниматься с Максом. Теперь я знал, зачем. Чтобы защитить себя.

У меня заболело сердце. Я взглянул на Энн как-то по-другому. Я до сих пор мало что знал о ней. Она только вскользь упомянула, что ее отец живет в США, а мама колесит по Европе. Аня здесь совсем одна. Ей никто не поможет, никто не защитит. Так она думает. И даже мне она не доверяет. Может быть, считает, что наша связь не кажется мне серьезной? Я ведь сам говорил ей, что я одиночка… Она восприняла это слишком буквально.

– Остин, – позвала вдруг Аня. – Тебе не нужно знать лишнего. То, что случилось… Это не повторится. Я больше этого не допущу.

Теперь мне казалось, что произнесенные ей слова пробили дыру в моей груди. Это должен был сказать ей я.

– Аня, мне нужно имя.

– Нет.

– Я не буду спрашивать почему и что он сделал. Только имя, Аня. Скажи мне.

– Не могу.

Я все же невольно довел ее до истерики. Аня расплакалась, я прижал ее к своей груди, успокаивал, болтал