Как упаковать любовь - Ирина Редная

— У меня отнимут ребёнка из-за разряженного телефона, — простонала я, уставившись в окно.

Алексей едва не съехал с дороги от неожиданности крутанув руль слишком сильно.

— Что?!

— Ага, служба опеки уже наверняка выехала. Меня признают недееспособной, всё начнётся с невинного административного дела, а потом дойдёт до суда, и вот я уже собираю чемоданы в никуда…

— Анна, — Алексей оторвал взгляд от дороги, быстро глянул на меня и вернулся к рулю, — ты вообще слышишь, что несёшь?

Я шмыгнула носом и сжала ладони в кулаки.

— Ну, звучит, конечно, немного гиперболизированно…

— Немного?

Я закатила глаза.

— Ты ничего не понимаешь. Это мамская тревожность. Я не могу её отключить.

— Ага, вижу. Только что на твоих глазах отобрали ребёнка и депортировали из страны.

— Ну ладно, депортация — это перебор.

— Ну хоть что-то, — вздохнул он, снова бросив на меня оценивающий взгляд.

Мы замолчали. Алексей продолжал вести машину, я пыталась успокоить дыхание.

Заправка появилась на горизонте как спасательный круг для утопающего. Хотя в моём случае — скорее для Алексея. Я вся кипела от тревоги, а он, кажется, отчаянно пытался сделать вид, что в машине не бушует эмоциональный ураган.

— Сейчас вернусь, — бросил он, паркуясь у магазина.

И, даже не дождавшись моего ответа, вышел из машины, оставив меня наедине со своими мыслями и дрожащими руками.

Ну да, конечно. Успокоительные слова сказаны, ситуация проанализирована, можно расслабиться. Типичное мужское поведение.

Когда через пару минут Алексей вернулся, я увидела, что в одной руке он несёт два стакана кофе, а в другой — бумажный пакет.

Меня тут едва не парализовало от стресса, а он… кофе захотел?! Я ощутимо начинала злиться.

Он жестом попросил открыть окно и, едва я это сделала, протянул мне один из стаканов.

— Держи.

Я сердито прищурилась, но послушно взяла горячий напиток, подозрительно принюхавшись. Пахнет как кофе с каким-то сиропом.

Главное не психануть и не вылить горячий напиток боссу в лицо, если он попробует сказать мне снова, что я зря переживаю. Ведь если я это сделаю он наверняка высадит меня и я не представляю как смогу добраться домой в таком случае. Ловить попутку и надеяться что меня не убьют?

Алексей сел в машину и молча сунул мне бумажный пакет.

— Это что?

Я заглянула внутрь и вытаращила глаза. Там была упаковка сэндвича, шоколадка, круассан, два маффина и ещё что-то, что явно можно было съесть.

— У тебя такое лицо, будто я дал тебе взятку, — хмыкнул Алексей, ставя свой кофе в подстаканник.

Но моё удивление достигло пика, когда он полез в карман и вытащил… три упаковки с проводами.

— Я забыл спросить, какой у тебя телефон, — сказал он, протягивая их мне. — Но думаю, хоть один из них подойдёт.

Я смотрела на него с разинутым ртом, а мой мозг окончательно завис.

Что это вообще было?

Мужчины реально так умеют? Или Алексей — какой-то сбой системы?

Я могла ожидать чего угодно, но точно не этого.

Как бы поступил мой бывший? О, тут даже гадать не надо. Сначала был бы долгий, утомительный монолог о том, как я вечно всё забываю и только создаю проблемы на ровном месте. Потом непременно прозвучало бы что-то вроде: «Ты опять себя накручиваешь, Анна! Это твои загоны, и я не обязан в этом участвовать». В лучшем случае он просто высадил бы меня у ближайшего магазина со словами: «Иди купи себе этот грёбаный провод, если тебе так неймётся».

И это, на секундочку, был мой муж. Отец моего ребёнка. Человек, за которого я когда-то переживала, доверяла ему, думала, что могу рассчитывать на поддержку.

А теперь вот Алексей.

Не ворчит, не раздражается, не делает вид, что я слишком эмоциональная. Просто идёт, покупает для меня зарядку, притаскивает кофе и ещё целый продуктовый набор, словно я не в командировке, а на пикнике. И всё это без тени упрёка.

Я посмотрела на три разных провода в своих руках и почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Что? — Алексей с любопытством посмотрел на меня, отхлебнув кофе. — Ни один не подошёл?

Я открыла рот, потом закрыла.

Потом снова открыла.

А потом просто покачала головой, выдохнула и воткнула телефон на зарядку:

— Нет, всё нормально.

Нормально?! Анна, это максимум, на что ты способна?!

Я прижала стакан кофе к губам, чтобы скрыть внезапное волнение, и украдкой взглянула на Алексея.

Кажется, мне стоит быть осторожнее.

Потому что если он ещё раз вот так легко обо мне позаботится, я рискую забыть, что он мой начальник.

Глава 22. Алексей

Наверное, у меня проблемы с чувством юмора.

Потому что когда Анна с абсолютно серьёзным лицом выдала, что у неё отберут ребёнка из-за разряженного телефона, мне стоило больших усилий не заржать. Но вовремя успел заткнувшись посмотреть на неё внимательнее.

И не зря.

Потому что на её лице было не просто беспокойство, а что-то близкое к панике. Такой отчаянной, грызущей изнутри.

Попытался призвать к здравому смыслу, но, кажется, получилось так себе.

С одной стороны, я, конечно, не родитель и могу чего-то не понимать.

С другой — я юрист, и по моему убеждению ещё ни одну мать не лишали родительских прав просто за вовремя не заряженный телефон.

Этот эпизод дал мне понять одну важную вещь: у неё в жизни явно не всё так гладко, как хотелось бы. Человек, который чувствует за спиной надёжную опору — семью, окружение, поддержку, — не будет сходу представлять себе самые жёсткие сценарии. Значит, кто-то когда-то очень постарался вбить ей это в голову.

Ей угрожали? Шантажировали ребёнком?

А может, дело куда серьёзнее — психологическое давление, семейный абьюз? Или даже насилие?

Я видел слишком много подобных случаев, когда ещё работал в юридической фирме отца. Психологическое насилие — статья 112 УК РФ, оставление в опасности — 125-я, принуждение к подписанию отказа от родительских прав — 179-я, и ещё целый набор формулировок, под которые можно было подвести такие ситуации. Всё это я знал наизусть, но с каждым новым кейсом поражался, насколько изощрённо можно сломать человека, даже не оставляя видимых следов.

И почему-то в этот момент у меня появилось очень чёткое, до боли конкретное желание — найти того, кто загнал её в этот угол, и поговорить по-мужски. Вот такая внезапная вовлеченность, но все внутри меня прям переворачивалось, когда я видел как Аня страдает, кусая щеки изнутри.

Когда мы собирались уезжать с фермы,