Запретная для авторитета. Ты будешь моей - Мила Младова

— Нет. Ваши бывшие соседи услышали шум и позвонили в полицию. Когда мы приехали, квартира была пуста. Такое случается, но мне кажется любопытным, что ваша старая квартира была разгромлена вскоре после того, как вы так поспешно съехали.

— Я бы не сказала «вскоре после». Я съехала две недели назад, — меня беспокоило, что связь прослеживалась. Но вряд ли я стала бы делиться этим со старым добрым Артуром.

Артур прищурился.

— Вы что-то не договариваете. Это мешает нашему расследованию. И называется «препятствование правосудию».

Я фыркнула.

— Ты просто рад предлогу отвезти меня в отделение. Вот почему ты постоянно останавливаешь меня на дороге, хотя я не сделала ничего плохого. Ни разу. Ты не подозреваешь меня, Артур, ты просто ухватился за возможность доставить мне неприятности. Ты не понимаешь, что ты и твоя семья делаете это так давно, что у меня выработался иммунитет? — я медленно, с достоинством поднялась. — А теперь, если вы меня извините, я должна вернуться к работе.

Артур поднялся на ноги.

— Мы еще не закончили.

— А мне кажется, что закончили, — сказал новый голос. Он был мужским. Хриплым. Злым.

Оглянувшись через плечо, я слабо улыбнулась Герману, пока он шел к лавке. Полагаю, кто-то позвонил ему. Или Софа позвонила Максу, с которым она, кстати, помирилась, а тот позвонил Герману.

Подойдя ко мне, Герман погладил рукой мои волосы.

— Опять достаешь мою женщину, Артур? Я тебя предупреждал.

Тяжело сглотнув, Артур выпятил подбородок.

— Это официальное дело.

— Он мне не верит, — сказала я Герману. — Или, по крайней мере, говорит, что не верит.

Герман нахмурился.

— О чем ты?

— О том, что я переехала к тебе, потому что проиграла тот дурацкий спор. Хотя должна сказать, что мне понравилось проигрывать, — добавила я, понизив голос.

Уловив мой намек, Герман усмехнулся.

— Меня тоже все устроило, — его ухмылка померкла, когда он перевел взгляд на Артура. — Не понимаю, как ее переезд ко мне может быть связан с полицией.

Артур положил руки на пояс.

— Ее предыдущая квартира была разгромлена прошлой ночью, — он перечислил все очень точно. — Я не могу не задаться вопросом, не переехала ли она так быстро, потому что у нее были проблемы, и не виноваты ли эти проблемы в повреждении квартиры.

К чести Германа, он не выдал никаких эмоций — даже удивления, которое он должен был испытать, услышав о взломе.

— Неужели вы думаете, что я позволю кому-то прогнать мою женщину из ее собственной квартиры?

— Нет, не думаю, — ответил Артур. — А это значит, что если у нее проблемы, вы сделаете все, что нужно, чтобы справиться с ними, — даже нарушите закон. Вот что меня беспокоит.

— Мы можем защитить вас, — вклинился напарник Артура. — Но только если у нас будут все данные.

— Я не могу сказать вам, кто этот вандал, потому что просто не знаю, — я пожала плечами, внутри нервно улыбаясь, потому что сейчас не сказала ни слова лжи.

Напарник Артура выжидающе уставился на меня и позволил молчанию затянуться. Затем, с выражением лица, полным нетерпения, он протянул мне визитку.

— Если что-нибудь вспомните, позвоните.

Я взяла карточку без выражения, желая увидеть спины этих засранцев. Герман развернул меня к себе и притянул ближе.

Внимательно изучив меня, он спросил:

— Ты как?

— Все нормально, — я положила руки ему на грудь. — Ты быстро добрался.

— К счастью, я был недалеко. Дмитрий позвонил мне, как только увидел, что Артур припарковался у кафе.

— Правда?

— Он не был уверен, пришел ли Артур поиздеваться над тобой или сообщить о чем-то, что может быть связано с преследователем, но он не хотел, чтобы ты разбиралась с этим одна. Он был с клиентом, и Николая не было на месте, чтобы присмотреть за мастерской, иначе пришел бы сам.

Дядя Дима был лучшим.

— Спасибо, что приехал. Думаю, Артур попытался бы использовать это как предлог, чтобы отвезти меня в отделение для допроса, — на ленивую улыбку Германа я спросила резкое: — Что?

— Тебе нравится решать свои проблемы самостоятельно, но ты поблагодарила меня за то, что я приехал. Как я могу не улыбаться, услышав, что ты рада видеть меня? — он поцеловал меня, нежно и бережно. — Думаешь, это преследователь сделал?

— Вполне возможно. Хотя реакция у него какая-то запоздалая, разве нет? Если бы это случилось на следующий день после моего переезда, то да. Но две недели спустя?

— Он наверно просто выплескивает свое разочарование от того, что не может подобраться к тебе. Ты всегда рядом с кем-то. Может, он самонадеянно решил, что сможет найти способ обойти мою защиту. Теперь, когда он понял, что не может, он в ярости, — Герман заправил мои волосы за ухо. — Он не может позвонить тебе, так как ты сменила номер. Не знаю, как он узнал твой последний номер, но в этот раз он явно не смог повторить процесс. Хотя он мог бы снова написать тебе на почту. Странно, что он этого не сделал.

Я наклонила голову, когда кое-что пришло мне в голову.

— Слушай, а Элеонора может отслеживать IP-адреса? У меня все еще сохранилось письмо, которое он мне прислал. Может ли она найти сталкера по нему?

— Возможно. Я дам тебе ее номер, и ты перекинешь ей все данные по этому письму.

— Кем бы ни был этот козел, он оказался очень умным. Хитрым. Даже если бы я захотела рассказать полиции о нем, какой в этом смысл? Его игры настолько мелочные, что не похоже, что мне что-то угрожает. Кроме проникновения в мою квартиру — а доказательств тому не было — он не сделал ничего противозаконного. Написал статью, снял фотографии и видео на мой мобильный телефон, звонил мне, чтобы сказать, что мой парень мне не подходит... Все это не является прямой угрозой моей жизни. Обычно в полиции говорят: “когда убьют, тогда приходите”. На первый взгляд, моя ситуация — пустяк, но когда когда живешь с этим продолжительное время, когда все происходит с тобой, это совсем другое дело.

— Да, он поступил умно, — согласился Герман. — Он не сделал ничего такого, что можно было бы воспринимать всерьез. Он не следил за тобой. Не преследовал тебя слишком откровенно. Не посылал тебе угрожающих писем. Не портил твою собственность. И я подозреваю, что это не потому, что он не хочет, он делает это намеренно. В таком духе, он сможет играть с тобой сколько угодно, потому что никто не будет его искать. По крайней мере, так он, вероятно, планирует. Но я, образно говоря, мешаю ему. У тебя есть я, а значит,