Месть. Идеальный сценарий - Лея Вестова

Дмитрий нажал на кнопку воспроизведения.

— … Ваш муж, Вячеслав, он же дилетант. Шумный, жадный… скоро его «спишут», он свою роль отыграл…

— … Мы ведь «решили проблему» с вашим отцом гораздо изящнее. Тихо, респектабельно… сердце. В его возрасте это так естественно. Никто и не подкопался…

— … И с вами-то как легко получилось… один актеришка, немного порошка, и готово…

Самодовольные, циничные голоса людей Корчагина заполнили тишину кухни. Слушать это снова, в безопасности, было еще страшнее, чем там, в номере отеля. Тогда я была поглощена своей ролью и страхом. Сейчас я слышала каждое слово, каждый оттенок. Я слышала, как они, смеясь, обсуждают убийство моего отца. Как презрительно говорят о моем горе. Каждое слово было как пощечина, как плевок на его могилу. Слезы текли по моим щекам, но я не издавала ни звука. Это были слезы не слабости, а концентрированной, ледяной ненависти.

Дмитрий смотрел на меня, и в его взгляде была бесконечная боль. Он чувствовал мою муку. Анна же слушала с бесстрастным лицом патологоанатома, изучающего причину смерти. Она анализировала. Когда запись закончилась, она медленно выдохнула.

— Это не просто доказательство, — произнесла она тихо, но в ее голосе звенел металл. — Это — ключ. Ключ, который открывает любую дверь. Или закрывает любую карьеру. Голос Михаила Семеновича, правой руки Корчагина, здесь абсолютно узнаваем. Попался, голубчик.

— Нужно отдать это в полицию! В прессу! — выдохнула я. — Все должны узнать, что он за тварь!

— Нет, — резко оборвала меня Анна. Она посмотрела на меня своими холодными глазами хирурга. — И что это даст, Кира? Корчагин объявит запись фальшивкой. Его медиа-империя смешает нас с грязью. Его юристы затянут дело на годы, за которые от этой записи не останется и следа. А его люди… они найдут способ заставить замолчать и нас, и запись, на этот раз навсегда. Публичный скандал — это оружие слабых, рассчитанное на общественный резонанс. Против таких, как Корчагин, оно не работает. Мы будем использовать это как скальпель, а не как дубину.

Она развернула свой план, и он был гениален в своей циничной простоте.

— Корчагин не одинокий волк. Он вожак одной из стай, которые грызутся за власть и деньги. И у него есть враги. Такие же волки, как и он, которые давно мечтают вцепиться ему в глотку. Мы не будем кричать о справедливости на площадях. Мы тихо вручим этот кинжал в руки его врагов. И с удовольствием посмотрим, как они будут потрошить друг друга.

Дмитрий молча кивнул, соглашаясь. Он понимал этот мир гораздо лучше меня. Началась закулисная игра. Дмитрий, используя свои самые глубокие и проверенные контакты, организовал передачу. Это не был звонок или письмо. Это была сложная, многоходовая операция. Копия записи на зашифрованной флешке была оставлена в банковской ячейке в Цюрихе. Ключ от ячейки и пароль от файла были переданы через трех посредников доверенному лицу одного из главных конкурентов Корчагина, человека из конкурирующей силовой структуры, давно мечтавшего сместить «титана». Сообщение было анонимным и коротким: «Подарок. От старого друга вашего врага».

И мы стали ждать. Эти несколько дней были, пожалуй, самыми напряженными за все время. Мы выстрелили своей единственной серебряной пулей и теперь не знали, попала ли она в цель. Враги Корчагина могли использовать эту информацию. А могли просто передать ее ему, чтобы выторговать себе преференции. Мы сидели в новой квартире и ждали, прислушиваясь к каждому шороху в новостях.

Первые признаки появились через три дня. Мелкие, едва заметные. В авторитетном деловом издании появилась крошечная заметка о том, что крупный международный консорциум «отложил на неопределенный срок» подписание соглашения о слиянии с холдингом «Титан». Потом сообщение о том, что правительственный тендер на строительство скоростной магистрали, в котором компания Корчагина считалась безоговорочным фаворитом, неожиданно выиграла конкурирующая фирма. Акулы почувствовали кровь в воде и начали кружить.

А потом грянул гром. Короткое, сухое сообщение в ленте новостей: «В центральном офисе холдинга Титан и ряде его дочерних структур проводятся следственные мероприятия в рамках проверки по делу об экономических преступлениях».

«Маски-шоу». Обыск. Классический прием силовой борьбы кланов. Они не стали обвинять его в убийстве. Это было бы слишком грязно и громко. Они просто начали пожирать его бизнес, используя в качестве формального повода финансовые нарушения, информацию о которых мы им и предоставили. Над головой «кукловода» сгустились тучи. Ему стало не до нас. Мы стали для него мелкими, надоедливыми насекомыми, о которых он временно забыл, отбиваясь от нападения тигров.

Именно в этот день у Дмитрия зазвонил телефон. Он посмотрел на номер и напрягся. Это был следователь, который вел его дело.

— Да, — ответил он коротко.

Я видела, как меняется его лицо, пока он слушал. Напряжение медленно уходило, сменяясь сначала недоумением, а потом огромным, всепоглощающим облегчением.

— Понял. Спасибо, что сообщили, — сказал он и положил трубку.

Он повернулся ко мне, и я впервые за много недель увидела на его лице улыбку. Усталую, но настоящую.

— Дело против меня закрыто. За отсутствием состава преступления. Официальная версия свидетель из Испании внезапно «запутался в показаниях» и отказался от всего, что говорил. Неофициально… мне только что передали извинения «сверху». Сказали, «ошибка вышла».

Петля, которая так долго и мучительно сжималась на его шее, лопнула. Он был свободен. Я бросилась к нему и крепко обняла. И в этот момент, стоя посреди нашей безликой квартиры-убежища, мы впервые почувствовали вкус настоящей, выстраданной победы.

Но цепная реакция уже была запущена. Последняя костяшка домино начала падать.

Элеонора, запертая в своем роскошном особняке, который стал для нее золотой клеткой, тоже читала новости. Она была умна. Она прекрасно понимала правила игры в этом жестоком мире. Корчагин, чтобы спасти себя, будет топить всех, кто слишком много знает. Она была следующим расходным материалом. Ненужным свидетелем, которого проще и дешевле убрать, чем защищать.

Ею овладел животный, первобытный страх за собственную жизнь. И, как загнанная в угол крыса, она сделала единственный возможный ход, чтобы спастись. Она решила предать всех, чтобы стать ценным свидетелем для государства.

Звонок от следователя застал Анну Петрову поздно вечером.

— Анна Владимировна, у нас тут… неожиданный поворот, — голос следователя был удивленным. — Адвокат гражданки Яковлевой только что связался с нами. Его клиентка готова дать полные признательные показания по делу об убийстве Игоря Гордеева и по всем финансовым махинациям. Она готова пойти на досудебное соглашение о сотрудничестве.

Анна присутствовала