Тропы в тумане - Екатерина Сулименко

Насчёт жалкого я был решительно не согласен. А вот насчёт того, что Яра здесь не останется — согласен полностью.

Только сейчас мне удалось проснуться окончательно. Понять, сто сны, долгое время терзавшие своей несбыточностью, наконец воплотились в мире яви.

Моя луна ответила мне взаимностью. И быстрее, чем я когда-либо смел надеяться. Я не стал расспрашивать и разбираться, что заставило её так резко поменять отношение ко мне. Это не так важно. Важно было лишь её признание в любви.

В тот миг я забыл, как дышать — и вообще как жить. Показалось даже, что судьба жестоко посмеялась надо мной в очередной раз, но нет. Мурашки, которыми покрывалась белоснежная кожа; томный сладкий шёпот, зовущий меня по имени; ноги, уверенно обвивавшие мой торс — всё это из раза в раз убеждало, что всё по-настоящему.

Яра, кажется, так же, как и я, потеряла голову от страсти. Она откликалась на малейшие касания и мимолётные поцелуи и отдавалась мне так легко, будто в следующее мгновение грянет смерть мира. Мы оба были жадны и голодны до любви, которая должна была соединить нас намного раньше — но тем желаннее и дороже она стала теперь.

Я подумал даже, что Яра по ошибке родилась человеком, ведь её жажда была поистине звериной, как у чистокровной волчицы. Впрочем, ей доставало всех качеств, что делали её достойной парой для альфы. Её просто нужно оградить от ненужного людского влияния, и её натура раскроется в полной мере.

— Ты действительно намерен вернуться в стаю⁈ — удивилась Яра, когда я поделился с ней своими мыслями. — Но как? Ты же так некрасиво ушёл оттуда, как тебя теперь примут? Не говоря уже обо мне…

— Я брошу вызов лидеру и займу его место. Если кто-то захочет оспорить моё возвращение, то я перегрызу глотку и ему. И тогда все позабудут про обиды.

Яра отшатнулась в ужасе. Мне пришлось пояснить:

— Любимая, в волчьих стаях право сильного превыше всего. С тобой я могу быть сколь угодно мягким, но с сородичами я буду вынужден держаться сурово. Ты со временем научишься жить среди нас, и такие вещи не будут тебя пугать.

— А если глотку перегрызут тебе⁈ Что будет тогда?

— Не бойся, я не проиграю. Ради тебя я займу положенное мне место. Не зря ведь эти луны вытатуированы на моих руках.

Яра с сомнением покачала головой.

— Какая дикость! А когда из-за права сильного враждующие стаи готовы истребить друг друга, вы зовёте людей, чтобы вас рассудили. Может, стоит всё же, м-м, что-то пересмотреть в ваших варварских обычаях?

Замечание было неприятным и справедливым одновременно. Вот только к реальности оно имело весьма слабое отношение.

— Может. Но никто не станет этого делать.

Яра лишь презрительно фыркнула.

На тему различий между оборотнями и людьми у нас ещё многократно возникали споры. В ходе одного из них стала немного понятнее неприязнь Яры ко мне.

— А о каком доверии тогда могла идти речь? — горячо парировала Яра. — Не говори только, что ты не в курсе всех этих историй, когда молодые волки решали развлечься с человеческими девушками и уверяли, что вот, ты та самая, ты моя пара, я никогда тебя не брошу, и так далее! А они и верили! А потом оставались одни, брошенные, опозоренные и осмеянные! И как потом верить в святость истинной пары, если ею пользуются вот так⁈

Моя луна была возмущена до глубины души. Она яростно и часто дышала, и лицо её разрумянилось, как на морозе.

— И ты думала, что я поступлю с тобой так же, как эти глупцы? — вкрадчиво поинтересовался я.

Яра немного смутилась.

— Сложно было не думать, когда такая слава закрепилась за вашими похождениями. И из-за неё же на меня все тогда все ополчились!

— Тех, кто прикрывает истинностью обычную похоть, судьба сурово наказывает, поверь мне.

— Всего лишь судьба? А стая считает, что так поступать — это приемлемо? Я ни разу не слышала, чтобы кого-то из этих любвеобильных юношей ждал суд в стае. Только люди их судили, когда те попадались.

Я предпочёл никак это не комментировать. Яра пока не поймёт, почему наказывать и привлекать к ответу самцов за интрижки с человеческими женщинами бессмысленно. Когда она кажется в стае, то быстро поймёт наши нравы.

Ну а пока…

— Значит, мне будет чем заняться на месте альфы.

Такой ответ слабо удовлетворил Анаяру, но она немного успокоилась.

Наш путь продолжился. Ведь то, что мы уже прошли, было всего лишь подступами к логову древней драконицы. Старуха Аверандис в последнее время редко покидает своё убежище, поэтому нам за время похода ещё ни разу не довелось увидеть её в небе.

— Звучит непочтительно, — заметила Яра, когда я в очередной раз назвал Аверандис старухой.

— Ей семь сотен лет. Кто она, если не старуха? И достаточно древняя, чтобы не обижаться на это слово. Кстати, совсем скоро мы дойдём туда, где ты сможешь набрать столько чешуи, сколько сможешь унести.

— Мне нужна лишь одна, — ответила Яра, но я видел, как зажглись её глаза.

Одной чешуйкой моя луна точно не ограничится.

13

Да, заполучить в стаю грамотного артефактора — это большая удача. Я не сомневался, что Анаяра именно такая. Это видно по её любви к своему делу. Равнодушный человек не отправился бы в такую даль ради нужного для работы предмета.

— Как здесь тихо, — благоговейно пробормотала Яра, осматриваясь по сторонам.

— Разве? Прислушайся.

Яра затаила дыхание.

— Кажется, слышу…

На грани слуха, едва-едва уловимо раздавалось глубокое утробное урчание. Кому-то, кто не в курсе здешнего положения вещей, могло бы показаться, что это отголосок надвигающегося землетрясения. Или далёкой лавины.

— Это она? — прошептала Анаяра.

— Да. Храпит, — хмыкнул я.

— Мы где-то недалеко, да?

— Правильно.

— А если мы её разбудим? Она сильно рассердится? Не сожжёт нас заживо?

— Во-первых, не разбудим. Исполины вроде неё спят очень крепко. У нас просто не хватит сил, чтобы заставить её шевельнуть хотя бы пальцем. Во-вторых, у нас с ней доверительные отношения. Если уж я тебя привёл к ней под нос, то ты для неё точно не враг.

— Это радует! Ты вроде говорил, что она