Вид тишины - Л. Х. Косуэй

Даррен решил, что мне пора съехать и строить свою жизнь. Ему не нравилось думать, что у мамы был роман до него, хотя это странно — ведь у неё было много парней. Я никогда не знала своего отца. Его не было в моей жизни, но, наверное, моё присутствие напоминало Даррену о прошлом мамы с другими мужчинами.

Я сделала паузу, вздохнула и заметила, что Шей внимательно слушает, его глаза направлены на меня. Он что-то набрал на телефоне и протянул мне.

Я думал, твои родители умерли?

Я покачала головой.

— Нет… Извини, что я позволила тебе и твоему отцу так думать. Просто не хотела говорить об этом. Моя семейная история не самая приятная для разговоров.

Шей кивнул, понимая, и жестом предложил продолжать. Я прочистила горло.

— В общем, мне было шестнадцать, но, наверное, к лучшему, что я жила отдельно. Мама и Даррен вместе — словно ураган разрушений. Единственное хорошее — мои четверо сводных братьев и сестра: Виви, Робби, Шелли и Эймон. Сейчас они с приёмными родителями, но я навещаю их почти каждую неделю.

Я смущённо замолчала и отпила чаю. Стоило ли мне так открываться? Всю жизнь я старалась держать прошлое при себе, но с Шеем что-то заставляло меня говорить. Та же часть меня, где жило это чувство тоски, хотела быть понятой и принятой другим человеком. А для полного принятия нужно было делиться тем, что обычно не раскрываешь.

Я убрала прядь волос за ухо и заметила, что Шей наблюдает за движением, прежде чем спросила:

— А у тебя есть ещё братья или сестры кроме Росса?

Он покачал головой.

— А с кузеном Рисом вы близки? Папа сказал, что вы вместе работаете.

Шей снова кивнул, и я заметила лёгкое раздражение в его глазах. Мне показалось, что он хотел сказать больше, но ограниченность языка жестов сдерживала его. Не раз, когда я задавала вопрос, он поднимал руки, будто собираясь ответить, потом опускал их.

— Прости, — сказала я. — Я задаю столько вопросов, а ты…

Прежде чем я закончила, он положил руку на мою, взглядом показав, что извиняться не нужно. Сердце пропустило удар, я смотрела на него, завороженная расширением зрачков. Наступила длинная пауза, прежде чем он убрал руку, допил чай и встал, зовя Дэниела. Собака сразу поднялась, ожидая, когда пристегнут поводок.

— Ты уходишь? — спросила я, ощущая лёгкое разочарование. Не хотела, чтобы он уходил.

Шей кивнул и надел пальто.

— Спасибо, что пригласил меня на ужин и проводил домой. И за то, что починил кран.

Я неловко рассмеялась.

Шей набрал сообщение на телефоне и протянул мне. Я медленно прочитала, складывая буквы и слова. Меня раздражала моя медлительность — я знала, что могла бы лучше, если бы старалась. Пора было побороть страх и ходить на курсы грамотности.

Спасибо, что пригласила на чай. Хотелось бы, чтобы ты приходила к нам на ужин по воскресеньям, когда сможешь.

Дыхание перехватило. Он приглашает меня на ужин каждую неделю? Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Помимо Найджела, семья Шея была невероятно тёплой и гостеприимной. Я редко проводила время среди таких людей.

Я взглянула на него, немного колеблясь. — Ты уверен, что твой папа будет не против?

Шей кивнул, и лёгкая искра счастья пробежала по телу.

— Ладно, может, я не смогу каждое воскресенье, но постараюсь.

Кого я обманывала? Я бы ходила к Шею на ужин каждый день, если бы могла. Но не хотела казаться слишком нетерпеливой — это могло его отпугнуть.

Он, похоже, был доволен моим ответом и забрал телефон. Я открыла дверь, а затем вышла в прихожую, чтобы открыть главный вход. Шей прошёл мимо меня, Дэниел у ног, и я чуть не потеряла голову, когда он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. Его рука мягко коснулась моей щеки, губы задержались на мгновение, а в животе закружилась карусель. Наконец он отстранился, и я сразу почувствовала пустоту.

Я стояла, сердце бешено колотилось, пока он и его собака уходили по улице.

В течение следующих двух дней мы с Шеем вошли в лёгкий ритм. Садились рядом в автобусе, он учил меня жестовому языку, а если что-то было слишком сложно объяснить просто кивком или отрицанием, он печатал это на телефоне. Новым аспектом нашей дружбы стало то, что он провожал меня до квартиры после выхода из автобуса вечером. Я предлагала ему заходить оба раза, но он отказывался.

Я не могла понять, связано ли это с тем, что моя квартира не ахти, и ему не хотелось там находиться, или просто потому, что ему нужно было домой к отцу. Надеюсь второе. К тому же, моя квартира хоть и была немного потрёпанной, но безупречно чистой. Это совсем не свалка.

В среду, на третий день, я только пришла на работу, когда заметила что-то маленькое и прямоугольное в кармане пальто. Я достала и поняла, что это телефон Шея. Чёрт. В последнее время он всё чаще набирал мне сообщения в заметках, и с практикой стало проще их читать. Я была так поглощена нашим утренним разговором, что, должно быть, случайно положила его телефон в карман перед тем, как выйти из автобуса.

Охваченная паникой, что ему вдруг может срочно понадобиться свой телефон, я подумывала сбегать в отель, где он работает, и попытаться его найти. В любой другой день я бы так и сделала, но сегодня я убиралась у миссис Рейнольдс, а если бы опоздала, она бы устроила настоящий разнос.

Решив, что лучший вариант — зайти в отель к Шею во время обеденного перерыва, я тяжело вздохнула и убрала телефон в сумку для сохранности. Экран был заблокирован, а его пин-код я не знала. Если бы знала, могла позвонить его отцу или Рису и сказать, что телефон у меня. Но, наверное, к лучшему, что кода у меня не было — так Шей поймёт, что я даже не пыталась залезть в его сообщения. Не то чтобы я вообще стала бы это делать.

Я принялась за уборку, начав с ванных комнат, и как раз собиралась перейти на кухню, когда в коридоре появилась миссис Рейнольдс. На ней были выглаженные брюки и светло-розовая блузка, а волосы выглядели свежими и пышными, словно она только что вышла из салона. Я невольно напряглась — как и всегда при виде хозяйки. Любое общение с миссис Рейнольдс грозило тем, что она испортит мне настроение и заставит усомниться в себе.

— Мэгги, вот ты где, — сказала она, и