Павшая святыня - Мила Кейн

Улучшить? Неужели компания, которой принадлежала «Святая Обитель», действительно не знала, что творится под её обветшалой крышей? Возможно, мне всё-таки стоило поговорить с Сергеем.

— Катарина недостаточно здорова, чтобы давать какую-либо обратную связь, — вмешался Варгас, прежде чем я успела открыть рот. — А теперь мне нужно познакомить вас еще с одним человеком, пройдемте сюда.

Он развернул Сергея, и они направились прочь.

Через плечо Варгас метнул на меня такой взгляд, от которого кровь заледенела.

Одно можно сказать наверняка: я разозлила отца Варгаса. Но что куда важнее, мне нужно было поговорить с директором наедине и рассказать, что здесь происходит. Сегодня же ночью, пока не упустила шанс еще на полгода.

Остаток дня прошел необычно. Начальство развлекало Сергея, поэтому терапию отменили. Лекарства разнесли по комнатам, и избежать приема оказалось несложно.

Лежа на кровати, я ждала, когда в коридоре погаснет свет и всё стихнет. Во время визитов директора наступали те редкие ночи, когда нас не забывали запирать. Однако днем мне удалось незаметно снять ключ со связки Алонсо. С его помощью я выберусь из комнаты и найду Сергея.

Когда показалось, что всё здание спит, я встала, накинула толстовку поверх ночнушки и натянула носки. Кафельный пол по ночам был дьявольски холодным.

Затем направилась к выходу. Вставила ключ в замок и начала медленно поворачивать, чтобы не шуметь.

Адреналин ударил в кровь, когда дверь внезапно вырвали из моих осторожных пальцев.

Створка с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и на пороге возник Варгас, врываясь внутрь. С ним были двое санитаров. Я в шоке уставилась на них.

— Куда-то собралась, Катарина? Ищешь новые способы меня опозорить?

Он презрительно скривился, окинув меня взглядом. Видимо, я казалась жалкой, стоя в одних носках и выставив руки в защитном жесте, словно могла спастись от мужчин.

— Взять ее, — рявкнул Варгас и отвернулся от меня.

Я открыла рот, чтобы позвать на помощь, хотя понятия не имела, кто вообще мог бы мне помочь. Как ни странно, на мгновение в голове возник образ моего собственного Люцифера, прежде чем санитары схватили меня. Один из них слишком близко поднёс руку к моему лицу, и я вцепилась зубами ему в запястье, не собираясь отпускать. Он зарычал и попытался стряхнуть меня. Рот наполнился металлическим привкусом крови, но я держалась до тех пор, пока второй не вонзил шприц мне в шею.

А потом наступила темнота.

Сознание возвращалось медленно. Боль в шее вытягивала из химического забытья. Я моргнула пару раз, пытаясь прояснить голову. Находилась в комнате... скорее даже в квартире. В углу стоял телевизор, диван, обеденный стол, а дверные проемы вели в ванную и спальню. Всё это я видела со своей позиции на полу.

— Наконец-то решила присоединиться? — До меня долетел запах сигарного дыма.

Повернув голову, я увидела отца Варгаса, сидящего в кожаном кресле с высокой спинкой. В одной руке телефон, в другой — сигара.

— Не торопись, приди в себя. Я предпочту, чтобы во время урока, который собираюсь тебе преподать, ты была в здравом уме.

Меня охватил ужас. Я еще никогда не оставалась с ним наедине. Я была из числа везунчиков, если верить рассказам других пациенток. Если верить рассказам Миры.

Не хотелось вставать. Хотелось закрыть глаза и притвориться, что всё это сон.

Однако, попытавшись, я тут же открыла их снова — слишком страшно было не следить за действиями Варгаса.

— Почему я здесь?

Варгас зажал сигару зубами и начал загибать пальцы.

— Дай-ка подумать... Потому что опозорила меня? Или, может, потому что ты единственная сумасшедшая сука во всем этом месте, которую я не могу тронуть? А может, потому, что ты кость у меня в горле, с которой я застрял из-за той шлюхи, Миры?

— Не произносите ее имя, — тяжело дыша, я села. — Никогда не смейте произносить ее имя.

Он приподнял бровь.

— Мира. Мира-шлюха... прямо как ты. Вот только ты ведь не была шлюхой на самом деле, верно? — Варгас ухмыльнулся. — Когда мой племянник, Иван, впервые рассказал о тебе, я решил, что ты просто очередная безликая фабрика по производству детей, которая сгинет в этих стенах и сделает хоть что-то полезное для лечебницы... Понятия не имел, кто ты такая. А потом понял и убедился... у Ивана хороший вкус.

— О чем вы? — пробормотала я, покачиваясь. Черт, голова кружилась.

— Ни о чем. — Варгас вздохнул. — Ничего такого, о чем стоило бы забивать твою красивую головку.

Он встал и неспешно подошел ко мне. Я заставила себя не вздрагивать. Не буду от него шарахаться. Четки тихо звякнули, когда он опустился на корточки.

— Знаешь, ты куда милее всех остальных здесь. Искушаешь на грех, Катарина, а я устал быть рядом с тобой святым.

Презрительное фырканье вырвалось у меня раньше, чем я успела себя остановить.

— Святой? Да я в жизни не встречала более гнилого и порочного грешника, — процедила я.

— Ты о своей подруге Мире? Каждый здесь должен приносить пользу лечебнице. Её сердце оплатило новый ковёр в моём кабинете, а её глаза — тот телевизор.

Я бросилась на него, но он был готов. Отступив на шаг, он легко увернулся, и я растянулась на полу. Жалкая попытка, но я должна была хоть что-то сделать. Он рассмеялся, отвёл ногу назад и с силой ударил меня в живот. Потом ещё раз. Рёбра пронзила боль, мышцы приняли на себя удар, наливаясь синяками и разрываясь изнутри. Мне даже показалось, что я слышу этот звук, но смех Варгаса заглушал всё вокруг. Наверное, это было лишь игрой воображения.

Он бил меня ногами до тех пор, пока я не затихла. Я сплюнула на ковёр полный рот крови и попыталась вдохнуть.

Варгас снова присел рядом со мной.

— Я сыт по горло тем, что не могу тебя трогать, Катарина. Ни ради наказания, ни ради чего-то еще. Но, видишь ли, Бенедикт считает, что мы наконец-то нашли коктейль, который заставит замолчать и тебя, и любых других шлюх, что сюда попадут. Ни голосов, ни воспоминаний... а вскоре и никакого рассудка. Единственный минус — у некоторых он вызывает психоз... но это небольшая цена. Так что теперь никому не обязательно знать, что с тобой происходит, неприкосновенная ты или нет, потому что скоро от тебя ничего не останется. Тебе стоит поблагодарить Бенедикта. До того как он подобрал идеальный состав, я склонялся