Остров надежды - Сара Ларк

— Ты должна забыть меня, — сказал Саймон. В его глазах стояла вся боль мира, и он с трудом выжимал из себя слова. — Я умираю, Нора. Но ты живешь. Ты еще такая молодая. Ты полюбишь кого-нибудь другого.

Нора покачала головой.

— Никогда. Мы всегда будем вместе. Я удержу тебя на этом свете, любимый. Я не дам тебе уйти. Не бойся.

— Я не боюсь, — прошептал Саймон. — Если бы я мог... Если бы я только мог... Я бы никогда не покинул тебя, Нора. Я всегда буду любить тебя...

Она погладила его по лицу пальцами, потом губами, как будто хотела навсегда запомнить его.

— Ты меня не покинешь, — нежно сказала она. — Вспомни об истории с духами. Негры на островах называют их лоа или дуппи.

Саймон слабо улыбнулся.

— Они образуются из дыма, который поднимается из могил...

Эта история была описана в одной из его книг, и в свои счастливые дни они вместе испытывали страх, когда он рассказывал ее Норе.

— Вот видишь! — сказала Нора. — Ты вернешься, мы сможем всегда быть вместе в наших мечтах, на наших островах.

Саймон сжал ее руку.

— Так отвези меня туда, Нора, — выдохнул он, — хоть когда-нибудь отвези меня туда...

Когда Саймон издал свой последний вздох, Нора спала, и ей снился рай на побережье. Она держала любимого за руку, а Саймона уносили волны. Маковый сироп, который Нора дала ему выпить вечером накануне, избавил его от мук смертельной агонии.

Когда Нора проснулась, еще теплое тело Саймона покоилось в ее объятиях, но не слышно было тяжелого дыхания. Лицо его было спокойным и красивым, наконец-то освобожденным от болей и забот. Нора знала, что все закончилось, но пока не ощущала ни боли, ни печали. Его глаза были закрыты, и она поцеловала его веки. Она не могла и не хотела выпускать его из своих объятий. Она удержит его хоть чуть-чуть, хоть на короткое время. В последний раз она хотела ощутить его тело, чтобы никогда не забыть чувство, которое испытывала, когда ласкала любимого.

Но в конце концов, волшебство закончилось. Смерть Саймона высвободила душу Норы из кокона, который любовь соткала вокруг них. Остров их мечтаний поблек, и Нора снова увидела убогую комнату, в которую с трудом проникал серый утренний свет. И впервые за два дня услышала то, что обычно происходило за пределами мансарды, — знакомую злобную ругань миссис Пэддингтон, которая, очевидно, приветствовала какого-то гостя.

— Еще один изысканный господин, наверное, к лорду и к леди, да? — Обычное едкое хихиканье донеслось до Норы. — Однако не слишком ли рано для визита вежливости, а? Что, речь идет о деньгах, сэр? Судебный исполнитель? Но там нечего взять, я сразу вам говорю. И не сойти мне с этого места — за комнату нужно было заплатить еще три дня назад! Два шиллинга, мистер, так вот.

— Ваша дыра наверху не стоит таких денег! — Нора вздрогнула. Она узнала этот нахальный голосок. Бобби, маленький посыльный из конторы. Значит, этот человек действительно хотел к ней. Она уже слышала, как кто-то поднимается по лестнице вверх, или это не один, а несколько человек? Нора нежно уложила тело Саймона на постель и быстро набросила платок на рубашку, в которой спала. Она еще подумала, не накрыть ли простыней лицо любимого, но у нее не хватило мужества заставить себя сделать это.

Кто-то постучал в дверь, и Нора на какой-то момент задумалась, стоит ли вообще открывать. Ей нужно было немного времени для себя — у нее все еще не было сил общаться с внешним миром.

Однако Бобби никогда не ждал, пока кто-то отреагирует на его стук. А Томас Рид и подавно. Купец с силой толкнул дверь — и с ужасом увидел полутемный чулан под крышей, куда из великолепного дома в Мэйфере сбежала его дочь. Томас Рид сразу заметил косые стены и дряхлую мебель. Однако с первого взгляда увидел он и то, что пол чисто подметен, в камине горит огонь, а немногочисленные горшки и сковородки, глиняные чашки и тарелки на неумело сколоченных полках сияют чистотой. Он увидел аккуратно разложенную на шатком стуле одежду, и отчаяние и усталость во взгляде своей дочери, которая невольно остановилась перед кроватью любимого, защищая его. Он был в гневе, когда услышал о ее непослушании, он был в ярости, потому что из-за нее ему пришлось прервать свою поездку, и его мучили предчувствия о возможных последствиях ее детского каприза. Но здесь и сейчас его встретило не избалованное дитя, сбежавшее от папочки, чтобы поиграть в замужество. Молодая женщина, которая стояла перед ним с распущенными волосами, набросив на дешевую ночную рубашку поношенную шаль, заметно повзрослела. И как же ей удалось сделать из этой дыры, из этой мансарды... Рид почувствовал невольное уважение к своей малышке.

Но что же случилось с Гринборо? Купец увидел худощавое тело под одеялами, но... Не мог же этот человек не проснуться от всего этого переполоха в коридоре?

— Нора... — Томас Рид не раз рисовал в своем воображении встречу с дочерью, но не ожидал, что будет чувствовать себя при этом настолько беспомощным. Он неуверенно распростер объятия.

Нора сначала смотрела на отца так, будто увидела привидение. Но затем от его вида, от звука его голоса и от беспомощного нежного жеста все ее чувства прорвались наружу.

— Папа!

Нора бросилась в его объятия. Она безостановочно судорожно всхлипывала, а тем временем Рид растерянно всматривался через ее плечо в человека, лежащего в кровати у камина. Бобби, который появился из-за его плеча и без всяких церемоний осмотрел помещение, подтвердил его самые худшие опасения.

— Он мертв, — сказал мальчик и перекрестился. — Господи, помилуй его душу.

Словно из далекой дали Нора услышала ругань миссис Пэддингтон в коридоре. Та продолжала выдвигать свои требования насчет оплаты квартиры.

— Я же ей платила! — Нора, всхлипывая, бессвязно выкрикивала слова. — Я... имею в виду... за комнату. У меня только в этот раз не было времени, потому что Саймон... Но доктор... вот ему я не заплатила... ему я еще должна.

Нора вспомнила о тихом напоминании Саймона и заплакала еще сильнее.

— Ну, это самая малая из бед, — смущенно пробормотал отец и нежно прижал ее изящное тело к себе, утешая дочь. Он почувствовал, что Нора заметно похудела.

— Нора, я же не знал. Я же не знал, что тут все так плохо... что он настолько болен.

Нора покачала головой.

— Никто этого не знал, — прошептала она. — Но я... он... что же мне теперь делать?

— Ты, конечно, сейчас же поедешь домой! — решительно заявил Рид. — Пепперс ждет внизу. Мы...

— Но Саймон... — Нора повернулась к кровати.

— Ну, для него мы больше ничего не сможем сделать, — вмешался Бобби, желая утешить ее, но Нора от этого расплакалась с новой силой.

— Я позабочусь обо всем, — сказал Рид спокойно. — Но тебя я сразу же заберу с собой, Нора, и не возражай. Ты сейчас должна отдохнуть. Ты сделала все, что могла.