Черный ястреб - Джоанна Борн

Когда первые лучи солнца окрасили горизонт, промышляющий по ночам люд направился по домам, в то время как честные граждане начали понемногу заполнять улицы просыпающегося города. В своем сомнительном прошлом Хоукер так же, зевая, направлялся в предрассветный час в один из воровских притонов, чтобы отдохнуть от своего опасного противозаконного ремесла.

Но теперь он стал другим, хоть и возвращался домой пол утро, как и раньше. Прошлой ночью он избавился от трупа, положил себе в карман его туго набитый монетами кошель и унес с собой пачку документов; некоторые из них могли представлять интерес.

И вот теперь Хоукер шел рядом с Дойлом и Мэгги, ведущими под уздцы навьюченных ослов. Небо стало молочно-белым. Освещавшие его лучи солнца пробивались с востока. Воздух был тяжелым и неподвижным. Еще немного — и над городом вновь повиснет одуряющий зной, превращая его в раскаленную сковороду.

Дойл решил покинуть Париж как можно скорее, ибо слишком много людей жаждало его крови. Кроме того, он хотел увезти Мэгги в безопасное место. Тем более что политическая ситуация в стране становилась все более шаткой. Время от времени в городе начинались волнения, и тогда простые граждане вытаскивали своих более богатых соседей из их домов и вешали прямо на фонарных столбах. Мэгги была аристократкой, поэтому Дойл счел, что пришло время отправить жену в скучную старую Англию.

Дойл шел рядом с ослом, засунув большие пальцы в карманы жилета. Со стороны он казался невозмутимым глуповатым крестьянином, шагающим по своим обыденным делам. Он оглянулся, посмотрел направо, а потом взглядом велел Хоукеру забежать вперед и проверить дорогу.

Когда они свернули с улицы Палмье за угол, Хоукер увидел поджидающую их Сову.

Она сидела на ступенях богатого особняка, и никто не прогонял ее, потому что было еще слишком рано. Девочка была одета в простенькое платье служанки. Ее голову венчал большой белый чепец, а плечи укрывала кружевная косынка. У ног Совы стоял большой саквояж из коричневой кожи, а на ее коленях сидела Северен.

— Доброго вам дня, граждане, — произнесла Сова. — Приятно прогуляться на свежем воздухе, не так ли?

— Очень. — Дойл поравнялся с Хоукером. — Нас поджидаешь?

— Маргариту. Хотя вас это тоже касается.

Сова напоминала туго завязанный узелок. Она нежно обнимала сестру, но ее пальцы были сжаты так, словно она боялась, что Северен упадет и будет съедена крысами.

Улицы были пусты, точно карман бедняка. Ничто не настораживало и не привлекало внимания. Ослы не водили ушами. Однако Сова была чем-то напугана или рассержена. Или и то, и другое вместе.

Мэгги подошла к девочке, и они принялись болтать, точно обычные торговки на базаре. Все выглядело так, словно стоящие на улице люди с груженными поклажей ослами никуда не торопятся. Словно нет у них никакой определенной цели или нужды в том, чтобы поскорее покинуть город, пока не случилось беды.

Руки Дойла небрежно висели вдоль тела, хотя в каждом из его карманов было спрятано по ножу. Он исподволь поглядывал на окна окрестных домов и старался держаться поближе к жене.

Им наверняка ничто не угрожает. Сова ни за какие сокровища в мире не подвергла бы свою сестру опасности. Но что, черт возьми, тут происходит?

Сова передала Северен на руки Мэгги, и они еще некоторое время разговаривали. Вокруг было безлюдно и тихо. Но Хоукер никогда не доверял тишине.

Странно, как изменилась Сова теперь, когда у нее на коленях не было ребенка. Она казалась такой одинокой, сжавшаяся в комочек и крепко обхватившая себя руками.

— Вы правы, — обратилась она к Мэгги. — Бордель не может быть домом для ребенка. — Эти слова повторяли ей все вокруг. — Да и война вот-вот начнется.

Война, мятежи, хаос… Все это не за горами. И Хоукер с Совой будут по разные стороны баррикад.

Мальчик принялся прогуливаться по улице, зорко посматривая по сторонам, ибо все остальные, казалось, были заняты разговорами и не обращали внимания на то, что происходит вокруг.