Дьявол-южанин - Диана Уайтсайд

– Миссис Эванс, вы также унаследовали несколько личных вещей жены мистера Джоунса Серафины, которые находятся в этом сундучке.

Он похлопал по крепкому деревянному ящичку, который держал в руке.

– Замечательно, – кивнул Морган. – Мы возьмем его с собой.

– Не хотите ли составить нам с женой компанию за ужином, мистер Эванс? – спросил нотариус. – Мы очень любим слушать новости с Запада.

– Спасибо за приглашение, сэр, – ответил Морган с улыбкой. – Но мы уже договорились поужинать сегодня вечером с моим работодателем, Уильямом Донованом. К сожалению, нам пора уходить.

Откланявшись, они вышли на улицу, и Морган остановил кеб. Устроившись на сиденье, Джессамин спросила:

– Куда мы сейчас?

– Ко мне в гостиницу, – последовал ответ.

– А я думала, мы действительно едем на ужин к мистеру Доновану.

Морган хмыкнул и взял ее за руку.

– Мы встретимся с ним и с его женой попозже. А сейчас у нас с тобой есть немного времени, чтобы поразвлечься.

Джессамин внимательно посмотрела на него. А он вдруг поднес к губам ее руку и начал целовать пальцы – один за другим. Покончив с мизинчиком, он вернулся к указательному и, лизнув его, осторожно укусил.

Джессамин едва удержалась от стона; ее все сильнее влекло к Моргану. И, вспомнив о своей матери, она снова подумала о том, что очень на нее похожа.

В отеле Морган зарегистрировал Джессамин как свою жену и тотчас же повел ее наверх. «А он лишь отчасти соврал, – подумала она неожиданно. – Ведь я действительно миссис Эванс…»

Поднявшись наверх, они прошли по коридору и вошли в роскошный номер Моргана. Джессамин остановилась у порога, разглядывая обстановку. Кровать из розового дерева, стол с мраморной столешницей, брюссельский ковер, хрустальные светильники…

Но тут Морган задернул бархатные шторы на окнах, и сразу же воцарился полумрак – теперь комната освещалась лишь двумя небольшими лампами над кроватью.

По спине Джессамин побежали струйки пота. Ее грудь набухла, а соски отвердели. Даже сквозь тонкую ткань сорочки чувствовала она каждый шов своего старого шелкового корсета. Она не понимала, чего хочет – броситься Моргану на шею или бежать вон из отеля.

Руки его легко легли ей на плечи, и она вскинула на него глаза. От света ламп по его светло-каштановым волосам пробегали огненные блики, а в серых глазах сверкали искры, и казалось, глаза вот-вот вспыхнут яркими факелами.

– У тебя очень мягкое платье, моя дорогая, – проворковал Морган, – но я уверен, что твоя кожа гораздо нежнее этого шелка.

Джессамин судорожно сглотнула.

– Морган, нам… Сначала нам нужно обсудить, как мы поступим с моим кузеном.

Он провел ладонями по ее плечам, затем по бедрам, от его прикосновений ее охватила сладостная дрожь.

– Думаю, что сама богиня Венера завидует твоей фигуре. – Он расстегнул несколько верхних пуговок ее платья. – Округлая грудь, тонкая талия, и во всем – удивительное изящество…

Откинув локон с ее шеи, он поцеловал ее возле ушка, и Джессамин тут же почувствовала слабость в коленях. Тихо застонав, она взяла его руку и прижала к своей груди.

– Ты хочешь более откровенных ласк, моя дорогая? Или, может быть, некоторые части твоего тела уже изнывают от истомы? – Он высвободил из корсета ее груди и принялся теребить соски. – Ты так забавляешься, когда остаешься одна, а, Джессамин? – прошептал он ей в ушко. – Тебе как больше нравится – нежно или более грубо?

Она снова застонала, прижавшись к нему бедрами, и тотчас же почувствовала жар его восставшей плоти.

– Значит, грубо. – Он едва заметно улыбнулся. – Выходит, вам нравится, дорогая леди, когда вас мнут и тискают? Или же вы предпочитаете что-то другое?

Она запрокинула голову и, задыхаясь, прохрипела:

– Нравится… чтобы мяли.

Тут он приподнял сзади ее юбки и принялся поглаживать бедра и ягодицы. Джессамин тихонько вскрикнула; теперь ей казалось, что тело ее пронзают огненные стрелы.

– Ты необыкновенно страстная женщина, Джессамин. – Губы Моргана снова растянулись в улыбке, а его голос звучал как приглашение к грехопадению.

Внезапно она увидела их отражения в высоком зеркале, и кровь еще быстрее заструилась у нее по жилам. Ее лоно и грудь сжимали спазмы сладострастия, и стало трудно дышать.

Тут он вдруг повернул голову, и их взгляды в зеркале встретились. Легонько укусив ее за мочку уха. Морган прошептал:

– Ну что, ты хорошо разогрелась для меня, крошка Джессамин?

Она опять застонала и еще крепче прижалась к нему.

– Так как же, дорогая, попросишь, наконец, меня о том, о чем не попросила девять лет назад?

– Да-да, пожалуйста… – Она на мгновение закрыла глаза, а затем их взгляды снова встретились в зеркале. – Пожалуйста, Морган, возьми меня.

Его лицо озарилось улыбкой триумфатора. В другой раз она ни за что не попросила бы об этом, но сейчас она умирала от желания.

– Положи руки на подзеркальник, – пробормотал он.

Она тотчас повиновалась, сгорая от нетерпения. Он задрал повыше ее юбки, стащил с нее панталончики, и Джессамин инстинктивно раздвинула ноги, по-прежнему наблюдая за ним в зеркало. Они оба были почти полностью одеты и в то же время собирались предаться плотскому наслаждению. Какие же они сластолюбцы!..

– Хорошая девочка, – проговорил он и отвернулся ненадолго, чтобы надеть предохранительное средство.

Кондом? Джессамин заморгала в удивлении. Она слышала про них и даже видела однажды, но никогда не пользовалась.

Морган расстегнул ширинку, обнажив себя лишь на самую малость. Затем, шагнув к Джессамин, крепко взял ее за бедра и, чуть приподняв от пола, решительно вошел в нее. От остроты ощущений у нее на мгновение перехватило дыхание, а затем из груди ее вырвался протяжный стон. О, какое это наслаждение снова быть с мужчиной…

Тут он медленно качнулся назад, а затем снова вошел в нее. В следующее мгновение их взгляды в зеркале встретились; оба тяжело дышали и обливались потом. И она впервые увидела в его глазах безысходное плотское томление, сравнимое с ее собственным.

– На этот раз ты, черт подери!.. На этот раз ты будешь стонать в экстазе, – прохрипел Морган.

– Тогда быстрее! Быстрее же! – отозвалась она.

Морган снова отклонился назад и замер на мгновение; его глаза сверкнули. А затем он стал двигаться все быстрее и быстрее, и из горла Джессамин то и дело вырывались крики восторга и наслаждения. Наконец, громко вскрикнув, она содрогнулась всем телом и прохрипела:

– О, Морган!..

В следующий миг по телу его тоже пробежала дрожь, и в ловушку кондома излилось горячее семя.