Искушение добродетели - Мэри Кэттон

Вивьен лукаво улыбнулась и начала:

В одном краю такой был случай:

Бредя как-то раз,

Набрел мудрец на куст колючий

И выцарапал глаз.

Мудрец на редкость был умен

И, не сказав ни слова,

Забрел в другой кустарник он

И глаз вцарапал снова.

Лоуренс был просто ошарашен. Ну и девчонка! Каждый день что-нибудь новенькое.

— Потешки! Обожаю их! — расхохотался он и откинулся на подушки.

— Потешки — это тоже поэзия, — заметила Вивьен.

— Вольная поэзия, — поправил он и вытер выступившие от смеха слезы. — Моя любимая. Читай дальше.

Вивьен читала, а Лоуренс с интересом смотрел на нее. То, что она проделывала, иначе как мятежом назвать было нельзя, и он очень хорошо понимал ее. Ему были близки потребность сбросить с себя унизительные оковы, желание встать на свой собственный путь. Он сам уже много лет боролся с матерью, отстаивая свою независимость, но делал это совершенно другим способом. Однако тот метод, который выбрала Вивьен, такой остроумный, свежий и неожиданный, с каждой минутой импонировал ему все больше и больше. Ее мятеж был так же очарователен, как и она сама.

Вивьен на минуту прервалась, чтобы попить воды. От долгого чтения в горле у нее пересохло. Лоуренс тут же воспользовался этим и, схватив книгу, продолжил начатое ею четверостишие. Оба покатывались со смеху.

— Потешки! — ахнула Арабелла, когда Барни, скорчив постную физиономию, сообщил ей, чем Вивьен и граф занимаются за закрытыми дверями. — Но я же предупреждала ее. Я настаивала на сонетах Шекспира, на чем-нибудь классическом.

Прихватив с собой Женевьеву, Арабелла уверенно зашагала к комнате Вивьен. Из будуара доносился голос графа:

Однажды старушка у нас в городке

Послала на мельницу мышку в мешке.

Но мельник ни разу мышей не молол,

А если молол, так не брал за помол.

— Мне плохо. — Арабелла пошатнулась и ухватилась за Женевьеву. — Да ведь это же он читает ей потешки, а не она ему. Право, этот человек просто какой-то извращенец.

Продекламировав последний стишок, Лоуренс захлопнул книгу и посмотрел на Вивьен. Глаза девушки блестели, она была счастлива, как никогда. Она уютно расположилась на диване, подогнув под себя одну ногу, и вся ее поза дышала покоем и негой и была… невыразимо эротична. Сама Вивьен этого не осознавала, зато Лоуренс, знающий толк в подобных делах, не мог отвести от нее глаз. Он наблюдал за девушкой и думал: отчего Вивьен убедила себя, что лишена желаний и страстей? Достаточно послушать, как она играет, говорит, смеется, чтобы понять, какая страстная натура скрывается за внешней чопорностью.

— Ты как-то говорила мне, что у тебя нет склонности… ну, ты понимаешь к чему, — не выдержал он. — А с чего ты взяла, что у тебя этой склонности нет?

— Мне кажется, это очевидно. — Она выпрямилась и почувствовала, что краснеет. — Подобные вещи меня совершенно не интересуют.

— Ты ошибаешься, Вивьен.

— В самом деле, ваше сиятельство? — В ее голосе послышалась ирония.

— В самом деле. У меня есть некоторый опыт, и поверь, ты подаешь большие надежды. Единственное, чего тебе не хватает, это энтузиазма.

Вивьен встала с дивана и скептически посмотрела на него.

— Имею я склонность или нет — это вопрос спорный, но я не собираюсь на него отвечать, — заявила она. — Потому что никакие склонности мне не понадобятся, я ведь намерена стать женой, а не любовницей.

— Жены тоже не лишены страстей. Я знавал многих жен, чужих, разумеется, которые имели весьма значительные, гм, склонности.

Ну что за несносный человек! Он, кажется, находит ее желание выйти замуж смешным. У него, видите ли, есть некоторый опыт! Допустим, но это не дает ему права поучать ее. Чтобы успокоиться, Вивьен подошла к книжным полкам. Книги — лучшее лекарство от всех неприятностей. Заметив маленький томик на нижней полке, девушка улыбнулась и присела, а когда выпрямилась, то обнаружила, что стоит нос к носу с Лоуренсом, который бесшумно подошел сзади.

Губы его были слегка приоткрыты. Темные бездонные глаза будто манили ее к чему-то неведомому и прекрасному. Девушка покачнулась и чуть подалась вперед. Внезапно ей захотелось упасть в его объятия и вновь ощутить вкус поцелуя. Это случилось впервые. Впервые она сама захотела, чтобы он поцеловал ее! Вивьен ждала, целиком поглощенная чудом зарождающегося желания, а он был так близко…

Несколько бесконечно долгих секунд они стояли неподвижно, а потом Лоуренс… отвернулся и отошел.

Вивьен поспешно уткнулась в полки, тщетно пытаясь скрыть свое смущение. Господи, что на нее нашло?

Когда она подошла к дивану, голос ее звучал нормально, и ничто не указывало на только что пережитое волнение.

— Вот, — сказала она, показывая ему книгу.

— О боже, басни Эзопа. — Лоуренс с мученическим видом прикрыл лицо рукой. — Значит, мы уже дошли до притч и нравоучений. Что дальше? Детские страшилки? Загадки?

— О, не думаю, что наше заточение продлится так долго. — Она невозмутимо открыла книгу. — Больше всего я люблю басню о лисе и винограде. Вы ее знаете?

Лоуренс обнаружил, что слушает с большим интересом. Надо же, а ведь всего несколько минут назад он собирался поцеловать ее. Он хотел разбудить ее чувственность, наличие которой она так отчаянно отрицает. Однако поцелуя не вышло. В глазах Вивьен было что-то такое, что заставило его отвернуться. Что-то очень похожее на страсть, и Лоуренс побоялся спугнуть это призрачное чувство. Впрочем, в отсутствии поцелуев тоже есть своя прелесть. Близко, но недостаточно близко… Пожалуй, это возбуждает даже сильнее.

Как же возможно, недоумевал он, чтобы в одном человеке мирно уживались аккуратная школьница и мятежная дочь, забавный постреленок и соблазнительная чувственная женщина. Она ни на кого не похожа. С ней подчас сложно, но интересно. И самое главное — она будит в нем… желание.

Лоуренс понял, что не может использовать эту очаровательную и противоречивую девушку в качестве приманки. Черт с ним, с Гладстоном! Пусть вообще все горит синим пламенем, но отныне он и близко не подпустит Вивьен к дому старика Уильяма. Он не позволит ей добывать улики, которые помогут свергнуть премьер-министра, и с легкостью найдет другую женщину на эту роль. Мало ли их бродит по ночному Лондону?

Вскоре пришел невозмутимый Барни и возвестил о том, что их ждут в гостиной. Вивьен грустно вздохнула и, прежде чем выйти, расправила юбки и пригладила волосы. Лоуренс ограничился тем, что одернул жилет и поправил галстук. Молодые люди украдкой переглянулись и пошли вслед за слугой. Сейчас Арабелла призовет их к ответу. Оно и немудрено: сначала комические куплеты, потом потешки, а теперь еще и басни Эзопа… Три дня они только тем и занимались, что нарушали установленные правила, и вот пришел час расплаты. Арабелла, разумеется, была не одна, а в окружении верных подруг. Во время чаепития дамы наперебой расхваливали Вивьен. Лоуренсу было объявлено, что она мастерски играет на пианино, прекрасно декламирует и поет, а уж танцует просто как ангел.