Сильнее всего - Пегги Уэйд

– Дорогой братец, как ты поживаешь?

Не отрывая внимательного взгляда от Адама, Эдвард позволил сестре обнять себя.

– Я послал тебя сопровождать мою дочь. Вместо этого я нахожу дом полным незнакомцев. Ты в своем уме?

Хихикая, Дженет отмахнулась от него, схватила с подноса фруктовое пирожное и уселась на диван рядом с Мириам.

– Ты должен благодарить меня, старый осел.

Брызжа слюной, Эдвард прорычал:

– Старый осел?! Почему я...

– Ведите себя прилично! – потребовала Мириам, весело качая головой. – Вы оба. Эдвард, где твои манеры? Сядь и успокойся. Дай Дженет и молодому человеку возможность объясниться. – Она повернулась к Адаму: – Начните вы, мистер Коббалд.

Адам перевел взгляд с Эдварда на Мириам, которая потягивала свой чай с удовлетворенной улыбкой на лице. Эта женщина могла одурачить многих, но он знал, что от нее не ускользнет ни одна деталь.

Моргнув с полдюжины раз, он поведал им дикую историю о том, как на него напали разбойники и как он прибыл в замок, сопровождая все вздохами и поклонами для лучшего впечатления. Он пытался найти подходящие метафоры, но ничего хоть сколько-нибудь подходящего, кроме черных ворон, о которых говорила Ребекка, не приходило в голову, несмотря на все усилия.

Заметив, что Джаспер снова пытается подползти к нему, Адам чихнул.

– Как вы оказались в этих краях? – спросил Эдвард.

Ребекка взглянула на Адама, и он заметил панику в ее глазах до того, как она отвернулась к своей чашке.

– Мистер Коббалд – поэт! – восторженно воскликнула Дженет, на секунду оторвавшись от пирожного.

– Кто?! – Громогласный вопрос Эдварда можно было услышать в деревне в двух милях от замка. Он уставился на Ребекку: – Я ведь предупреждал тебя держаться подальше от таких, как тот парень, Барнард! Я высказал свое мнение предельно ясно. Ведь так, Мириам?

– Да, дорогой, ты высказал. И к тому же очень громко, насколько я помню.

– Но я ведь не приглашала мистера Коббалда намеренно.

– Это правда, ваша светлость, – вставил Адам, возвышая голос почти до визга. – Ваша дочь спасла мне жизнь. Мои раны чудесно зажили, и я мог бы уехать уже через день или два.

– Хорошо, – только и сказал Эдвард. Мириам покачала головой:

– Мистер Коббалд, мой муж очень любит свою дочь, и вы должны признать, что никогда нельзя быть чересчур осторожным, если это касается репутации молодой девушки.

– Я вас прекрасно понимаю. – Видимо, учитывая исходивший от него запах, Адам решил придерживаться цветочной темы для метафор. – Роза, такая, как леди Ребекка, должна быть ограждена от любых... – Он запнулся. От каких болезней можно защищать розу? Он посмотрел на Ребекку и выпалил первое, что пришло ему в голову: – Паразитов.

Ребекка, сидевшая в напряженном ожидании, нахмурилась. Уизерс изумленно открыл рот, а Мак поперхнулся своим бренди. Джаспер вскочил и завыл. Мечтая утопиться в ближайшей бутылке с бренди, Адам моргнул еще несколько раз.

– Джаспер, сидеть, – приказал Эдвард прежде, чем повернуться к Адаму. – Что с вашим глазом?

Адам вздрогнул.

– Это у меня с детства. – Его ресницы дрогнули. Черт! Теперь он, похоже, не избавится от тика. Он откашлялся. – В общем, ваша Дочь предложила мне убежище. И вот я здесь.

Уинком погладил свои усы и повернулся к Маку:

– А вы?

Мак вальяжной походкой подошел к разъяренному графу. Опустился на одно колено и почесал собаку Адама за ухом – Джаспер перекатился на бок, подергивая задней ногой.

– Адам и я выросли вместе. Я недавно вернулся в Англию и стал разыскивать своего старого друга, но узнал о его кончине. Печальное положение дел, по-моему. К сожалению, я узнал это уже после того, как мой корабль отплыл. Он вернется через два дня. – Мак встал и облокотился о каминную доску. – Леди Такер предложила мне кров на это время.

– Замечательно, что у нас не гостит еще и шайка воров. – Постукивая пальцем по верхней губе, Эдвард спросил: – А где вы живете?

– То здесь, то там. У меня свой корабль.

– Я имел в виду, кто ваши родители?

– Моя мать была чудесной женщиной, которая провела жизнь прислуживая джентльменам, чтобы заработать кое-какую мелочь. – Мак скрестил руки на груди. – Скажите, сэр, у вас нет предубеждения к бастардам?

– Тогда у меня было бы предубеждение к самому себе, – сухо заметил Эдвард, глядя ему прямо в глаза. Они напоминали двух бульдогов, готовых сцепиться из-за кости. – Бастард – это одно, молодой человек. Темпераментный бастард – совсем другое. Вы ведете себя слишком фамильярно, вот и все.

Мак вызывал огонь на себя, отвлекая внимание от Адама. Сейчас тот ждал ответа Мака, не уверенный в намерениях Эдварда. Если и был один предмет, который его друг ненавидел, то это его происхождение. Не зная, кто его отец, Мак избегал этой темы, как девственница избегает наставлений священника относительно брачного ложа, и становился болезненно раздражительным, когда его заставляли об этом говорить. К счастью, в дверях появился слуга:

– Леди Ребекка, прибыли ваши гости.

Неожиданно визит Шелли оказался как нельзя кстати. Если повезет, расследование лорда Уинкома будет отложено. Адам сможет собраться с мыслями и спланировать дальнейшие шаги.

– Какие еще гости? – поинтересовался отец Ребекки, рассерженный вторжением.

Выдавив из себя бодрую улыбку, девушка сказала:

– Как же я забыла! Мистер Перси Шелли и его подруга приглашены на обед!

– Шелли? – спросил Уинком. – Откуда мне знакомо это имя?

Мак, уверенный, что вечер обещает быть необычайно интересным, подсказал ответ:

– Сегодня, наверное, ваш удачный день. Шелли тоже поэт.

– Разве Бог вел войну против Наполеона? Нет. Потому, что Бога не существует. – Шелли стоял, прислонившись к каминной полке. – Много лет церковь наполняла свои сундуки мертвыми душами молодых людей – и все во имя Господа.

Поэт говорил страстно, Адам готов был признать это. Жаль, что он так заблуждается.

Адам откинулся в кресле, склонив голову в притворном согласии. На самом же деле его обуревало желание врезать этому стихоплету по его нежному лилейно-белому лицу. Наверняка у него будут потом болеть зубы от того, что он слишком сильно стискивал их весь последний час. Адам взглянул на лорда Уинкома.

До сих пор сидящему в удобном кресле рядом со своей женой Эдварду неплохо удавалось защищать позицию Англии относительно политики и войны. Его громогласные выражения не переставали развлекать Адама, хотя сам Эдвард в этот момент был близок к апоплексии.

Ребекка же благоговейно внимала каждому слову, произнесенному Шелли. Это было, конечно, в те моменты, когда она не шепталась с его спутницей, мисс Годвин, на диване. Только Бог знает, какую чепуху они обсуждали.