Однажды в Амстердаме - Эллен Сандерс

– Фрэнсис, попробуй наш сыр. – Молли придвинула к ней большой поднос, устланный аккуратными квадратиками нарезанного сыра.

– Мм, вкусно, – оценила Фрэнсис, не покривив душой. Сыр и в самом деле был отменный.

– Обязательно попроси Лукаса показать тебе нашу сыроварню и погреба.

– Меня не надо просить, я и сам собирался это сделать. Сразу же после обеда мы с Фрэнсис отправимся на импровизированную экскурсию по ферме Каслов.

Ни от кого из собравшихся за столом не укрылось удивление Фрэнсис.

– Лукас, а ты спросил, хочет ли твоя невеста гулять по грязи? – поинтересовался Томас.

Услышав слово «невеста», Фрэнсис чуть не подавилась, но ловко исправила положение, прикрыв рот салфеткой.

– Вообще-то… у меня не совсем подходящая обувь. – Фрэнсис приподняла скатерть и показала Лукасу босоножки на шпильках.

– Какой у тебя размер? Мои кроссовки, наверное, тебе подойдут. Если будут великоваты, наденешь шерстяные носки, – успокоила ее Молли, заглянувшая под стол одновременно с братом. – Джинсы можно немного подвернуть.

– Только не гуляйте допоздна. Мне так хочется с вами поболтать.

– Мама, не начинай старую песню.

– Вот станешь отцом и поймешь, что значит видеть своих детей три раза в год по праздникам, – встал на сторону жены Томас Касл.

– Я понимаю, – вздохнул Лукас. – Но и вы должны понять, что ваш сын уже вырос.

– А когда вы с Фрэнсис планируете пожениться? – ни с того ни с сего спросила Молли.

Судя по одобрительным кивкам родителей, этот вопрос мечтал задать каждый из них. Салфетка оказалась бессильной. Фрэнсис закашлялась, подавившись изрядным куском морского окуня. Да что они все, с ума посходили? Какая свадьба? Они с Лукасом знать друг друга не знают. Через пару недель она вернется в Штаты и заживет прежней жизнью, такой же далекой от Лукаса, как атомная электростанция от ветряных мельниц.

– Мы пока не обсуждали этот вопрос. – Лукас тоже выглядел смущенным.

– Только не говори, что еще не сделал Фрэнсис предложение, – накинулся на него отец.

– А мы-то думали!.. – разочарованно всплеснула руками Молли.

– Хотели погулять на моей свадьбе? – усмехнулся Лукас. – Не торопите события.

Вот уж точно, подумала Фрэнсис, не зная куда деть глаза. Куда бы она ни посмотрела, упиралась в прямой взгляд одного из Каслов.

– Не тяните. Если вы действительно любите друг друга, то…

Томас не успел закончить фразу, потому что Фрэнсис все-таки не выдержала и встала из-за стола.

Молли и госпожа Касл вытаращили на нее глаза, но промолчали. А Лукас, хоть и выглядел не менее потрясенным, тихо спросил, куда Фрэнсис так спешит.

– Извините, я устала с дороги. Полдня ничего не ела, а тут сразу столько всего вкусного… – Фрэнсис артистично схватилась за живот и закатила глаза, изображая страшные мучения от несварения желудка. – Где у вас дамская комната?

– Я провожу, – охотно вызвался Лукас, встав из-за стола.

Как только они вышли, Лукас развернул Фрэнсис к себе лицом и спокойно, чтобы не вызвать раздражения и истерики, спросил, что стряслось.

– Лукас, что ты наговорил своей семье?! С чего они взяли, что мы жених и невеста?

– Это все Молли приукрасила. Я ведь предупреждал, что она жуткая болтушка и сплетница.

– Что-то ты не спешил их разубедить.

– Зачем?

– Затем. – Фрэнсис сглотнула подступивший к горлу комок. – Затем, дорогой Лукас, что мы не жених и невеста, ясно?

– Ясно, куда уж яснее.

– И нечего строить из себя обиженного ребенка. Если кто и должен обижаться, так это я. Притащил меня неизвестно куда, наврал с три короба родственникам, а что теперь прикажешь делать мне? Изображать счастливую невесту?

– А почему бы и нет? Уверен, тебе понравится.

– А я уверена в обратном.

– Давай поспорим и проверим, кто из нас прав. – В глазах Лукаса блеснули озорные искорки авантюризма.

– Проверим что? – Фрэнсис не верила своим ушам. – Лукас, ты это серьезно?

– Серьезнее не придумаешь.

– Склоняешь меня водить за нос твою семью?

– Они сами этого хотят. Знала бы ты, сколько лет они мечтают женить меня!

– Лучше бы заботились о Молли. По крайней мере, она под боком и за ней легче уследить.

– Молли уже была замужем. Прожила пять лет в Париже. Развелась и вернулась домой полгода назад.

Теперь понятно, подумала Фрэнсис, откуда у провинциальной девушки такой гардероб. Прожив несколько лет в столице мировой моды, поневоле научишься ценить стильные вещи.

– Никогда бы не сказала, что у столь непосредственной и веселой девушки за плечами такой груз, – заметила Фрэнсис. – Многие годами переживают развод, а Молли, похоже, не сильно печалится из-за того, что ей не удалось повторить счастливую судьбу ваших родителей.

– Вообще-то Молли, как мне кажется, в глубине души все еще надеется на примирение с Луи-Филиппом. Не удивлюсь, если еще через полгода, устав от деревенской тишины, она вновь рванет в Париж к своему ненаглядному французику.

– Похоже, ты от него не в восторге, – заметила Фрэнсис.

– Никогда не понимал лягушатников.

– Даю голову на отсечение, что они не в восторге от голландцев, безнаказанно курящих марихуану в кафе, – парировала Фрэнсис, которой с детства прививали терпимость к другим народам.

Ее мать вышла замуж за англичанина и не раз жаловалась на чопорность и снобизм лондонцев, не желавших принимать ее в свое общество. «Больно хотелось!» – восклицала оскорбленная до глубины души Камилла, вынашивая в голове очередной план покорения зазнавшихся англичан. В конце концов ей удалось стать одной из них. Нет, она так и не приучилась есть каждое утро овсянку на воде и пить пятичасовой чай с молоком из фамильного фарфора, однако ей удалось большее: Камилла стала истинной леди. Достойной супругой лорда Эккерсли и хозяйкой родового поместья.

– Я вовсе не шовинист и не нацист, – примирительным тоном ответил Лукас. – Иначе я бы не влюбился в американку.

– Это что, признание в любви? – с усмешкой спросила Фрэнсис, до последнего надеясь свести назревавший серьезный разговор к шутке.

– Да. – Лукас взял ее руки в свои и заглянул Фрэнсис в глаза. – Фрэнсис, я люблю тебя всем сердцем и хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Лукас, это…

Внезапно Фрэнсис почувствовала, что задыхается. Словно кто-то перекрыл шланг, по которому в ее легкие поступал воздух. Раз – и все кончено. Перед глазами только черный экран.

– Милая, тебе нехорошо?!

Лукас похлопал потерявшую сознание женщину по щекам. Затем поднял на руки и через заднюю дверь вынес на свежий воздух. Позади дома росли шикарные розы, гиацинты и герберы, наполнявшие все вокруг чудесным ароматом.