Встреча двух сердец - Джейн Рей

Мэри медленно прошла через ворота позади дома и вышла к реке. Хью сидел на парапете, опустив плечи, и глядел в воду.

Мэри ускорила шаги.

— Хью!

Хью обернулся. Она была потрясена бледностью его лица, которое заросло щетиной. Он медленно поднялся.

— Давай прогуляемся.

Хью направился вниз по тропе вдоль берега, глядя себе под ноги, Мэри пошла рядом.

Девушка жалостливо взглянула на его бледное лицо:

— Хью, что-то произошло, и мы должны поговорить об этом…

— Ты не любишь меня — вот что произошло!

— Давай присядем, Хью.

Мэри села на травянистый берег и мягко потянула Хью за руку, чтобы он сел рядом. Он не сопротивлялся, и она заметила, что мгновенная ярость опять сменилась бледностью. Она заговорила, с трудом подбирая слова:

— Ты мне очень нравишься, Хью. Я тебе это говорила еще до помолвки… Но нам не следовало объявлять о помолвке так, как мы это сделали. Это… это было нечестно…

Хью сидел очень тихо, потом произнес странным голосом:

— Ты хочешь сказать, что ты не любишь меня? Ты это хочешь сказать? Это так, Мэри? — Он говорил все громче. — Если ты меня не любишь, ты должна мне об этом сказать. Я должен это знать, Мэри. Я должен это знать!

Мэри взглянула на его бледное лицо и вдруг испугалась. Она успела выставить руку, но затем мгновенно оказалась в его объятиях. Ей нечем было дышать, потому что он крепко прижал ее к себе.

— Ах, моя дорогая, я был как в аду, ты мне очень нужна, Мэри, любовь моя. — Он ослабил объятия и держал ее на расстоянии руки, глядя ей в лицо. — Мэри, скажи мне, что ты меня любишь. Если бы я понял, что ты не любишь, я бы… я бы… тогда незачем было бы жить…

Мэри наконец удалось восстановить дыхание.

— Хью, я… — Но она больше ничего не могла сказать.

— Давай уедем отсюда, Мэри. Начнем сначала на новом месте. Я ненавижу Уэльс, и всегда ненавидел.

Он ненавидел Уэльс? Но это невозможно…

— Я мог бы устроиться на работу в Лондоне… в рекламе, например. Я мог бы зарабатывать много денег. Я никогда не буду доктором… всегда знал, что не вынесу этого… Я не смогу работать с отцом… а все ждут, чтобы я стал точно таким, как он…

Поток слов, сквозь которые проступал образ Хью. Он был ребенком — единственным сыном у отца, которого боготворили все его пациенты. Он был ребенком слабым и избалованным своей матерью, его заставили заниматься делом, к которому он не был приспособлен.

Ах, слепые, глупые люди, думала Мэри. Почему они не оставили его в покое и не дали ему найти себя в жизни? Почему они попытались сделать из него второго Горону Тревора? Вся его веселость и доброта исковеркались и исказились под давлением обстоятельств, которые оказались слишком тяжелыми для него.

— Я не могу оставаться здесь, — вновь заговорил он. — Вчера произошло… в «Объятиях альпинисте». Мне нужно от всех уехать… Они все будут сплетничать обо мне…

— Да, — повторила она вновь. — Ты должен уехать. Тебе нужно отдохнуть, Хью. Отдохнуть и сменить обстановку.

Он улыбнулся ей, но улыбка получилась натянутой.

— Сейчас я пойду домой, упакую чемодан и уеду. Но потом вернусь, дорогая, потому что не могу быть долго вдали от тебя.

— Хью, ты не садись за руль, ладно? Я хочу сказать — до Лондона. Ты не совсем в порядке, Хью. Поезжай поездом.

— Ты знаешь, что такое поезд из Лланллона? Нет, Мэри, я поеду на машине. Я совершенно в порядке.

— Нет, Хью. Ты переутомился. Я отвезу тебя до узловой станции, а там ты сядешь на лондонский поезд.

В следующий вторник пришла открытка из Лондона. На ней была изображена смена караула и в нескольких небрежно написанных словах сообщалось, что Хью хорошо проводит время, скучает по ней и шлет ей всю свою любовь. Мэри смотрела на открытку с удивлением. Она ждала длинных мучительных писем, полных объяснений и самобичевания.

Что же, все хорошо. Ей и так хватало хлопот в связи с приближающимся открытием, она не выдержала бы новых мучений и забот о Хью.

— Мэри! — Это Анвен звала ее из кухни. — Мэри, я слышу, к задней двери подъехал фургон из Кумбача.

— Очень хорошо. — Мэри выбежала из дома. Она поздоровалась с мистером Вильямсом, который с трудом держал в руках деревянную упаковку. — Хорошо бы поднять наверх в магазин. Я покажу.

Мистер Вильямс очень осторожно преодолел лестницу и поставил упаковку на пол.

— Там еще одна, — сказал он. — Я пойду принесу ее.

Бен Хьюс доставил магазинный стеллаж. Он был сделан очень красиво — с открытыми полками над узкой стойкой и шкафом внизу. Подарок Оуэна «Дому у Моста». Мэри провела рукой по поверхности старого дуба, отполированного до глубокого блеска умелыми руками Анвен. Мэри не видела Оуэна с того дня, когда они пили чай на побережье.

Она еще не успела все распаковать, как Анвен позвала ее опять:

— Мэри, пришел фургон из Ллисвена!

Теперь это был мистер Парри, поднимающий по лестнице коврики, шарфы и гобелены.

— Доброе утро, мисс Райланд. У вас будет замечательный магазин! Какой из гобеленов вы постелите здесь на полу?

— Зеленый. Вы привезли его с собой?

Зеленый ковер закрыл весь пол, оживив комнату своим цветом, который перекликался с зелеными оттенками ситцевых штор на окнах.

— Спасибо. Вы очень помогли. Теперь вы, вероятно, выпьете чашечку кофе?

Мистер Парри с удовольствием согласился. Они с Мэри и Анвен сели за столик в кафе. Он стал рассказывать о фабрике, какой она была во времена его деда, о тех новшествах, которые он ввел, о традициях, которые сохранил.

Пришла Гвинет. Мистер Парри стал прощаться.

Мэри обратилась к Гвинет:

— Я рада, что вы пришли. Мы еще не разослали приглашения на вечеринку. Боюсь, мы с этим опаздываем.

— О, не беспокойтесь, — уверила ее Гвинет. — Они все равно придут. В Лланллоне происходит не так много событий более важных, чем вечеринка с барбекю в «Доме у Моста».

— И все же мы должны закончить с приглашениями. У вас есть список, Гвинет? — Она просмотрела список приглашенных и, увидев в нем имя Хью под фамилиями доктора и миссис Горону Тревор, достала ручку и вычеркнула его.