Подари мне жизнь - Эдуард Резник

— Какой пример вы подаете своей дочери и внуку? — сказала Елизавета Сергеевна. — Не удивительно, что она родила от кого попало.

— Вот именно! От кого попало, — поймала ее на слове Наташа. — Вы тоже не Макаренко, раз воспитали своего сына бабником и пройдохой.

— Я не то хотела сказать. Наши дети — не пара друг другу.

— Да это я и сама знаю.

Наташа протянула пустую бутылочку Елизавете.

— Что вы мне ее суете? Бросьте в урну. С вас десять рублей за воду.

— Какая же вы мелочная!

Наташа полезла в кошелек, а Света стала примеривать полковничью папаху, бросая в их сторону нетерпеливые взгляды.

— Будешь тут мелочной, когда Костя почти все деньги отдает вашей дочери.

— А вы хоть знаете, что их сын болен?

— Еще не легче! — ответила Елизавета. — Чем? Не говорите загадками, вы не Турандот.

— Нате! — протянула ей десятку Наташа. — Пользуйтесь моей добротой. А вода ваша фальсифицированная. Я даже не удивлюсь, если вы сами нарочно туда стрихнин подсыпали, — и она снова икнула.

— Ну знаете ли! — от возмущения у Елизаветы больше не было слов, она развела в стороны руки.

Светлана подумала, что та собралась бить ее сестру и бросилась на выручку. Прямо в полковничьей папахе. Продавец-грузин, полагая что покупательница решила сбежать, рванул следом.

— Дэнги, дэнги давай! — закричал он.

Светлана грудью встала между Наташей и Елизаветой.

— Вот только попробуй ее ударить! — грозно предупредила она. И от волнения тоже икнула. Очевидно, баварское пиво с анисовой водкой стимулируют этот физиологический процесс.

— Это еще что за генерал Шаманов? — удивленно спросила Елизавета.

— Сестра моя, — ответила Наташа. — Она тут случайно. Папаху мужу выбирает.

— Будыш брат шапка или нэт? — спросил грузин, цепко взяв Светлану за руку.

— Отвали, — отозвалась она. — Не до тебя. Буду.

— Палтары тыщ, — сказал грузин и отцепился от руки.

— Так, ясно, — произнесла Елизавета. — Я знала, что попаду в засаду. Вас тут трое. Устроили мне ловушку? Но и я не такая дура, подготовилась.

Она достала из сумочки свисток и поднесла к губам.

— Сейчас вы у меня в милиции окажетесь, — добавила она, но, перед тем как свистнуть, неожиданно тоже икнула. Болезнь оказалась заразительной.

— Дэнги давай! — повторил грузин, ничего не понимая.

— Да отвали ты! — выкрикнула ему Света.

— Не надо свистеть, — сказала Наташа. — Пошли лучше где-нибудь в кафе посидим, нормально потолкуем. А то мы тут все от икоты сдохнем. Это на нас Турандот порчу навела.

— Правильно, — поддержала ее сестра.

Елизавета, поколебавшись несколько секунд, убрала свисток в сумочку.

— Ладно, я согласна, — сказала она.

Светлана сняла с головы папаху и сунула ее грузину.

— Моль поела, — высказалась она, и женщины пошли в ближайшее заведение.

Грузин недоуменно поглядел им вслед, потом стал вертеть и рассматривать папаху.

— Слушай, кака моль? — спросил он самого себя. — Только что со склада. Нэ понымаю, — и тоже икнул.

Ажурные стены кафе утопали в зелени, над столиками были раскрыты разноцветные зонтики от палящего солнца. Три женщины сидели в уголке и пили апельсиновый сок.

— …Антошка болен лейкозом, — говорила Наташа. — Ну, наверное, объяснять не надо. И вот именно для того, чтобы его спасти, они затеяли второго ребенка.

— То есть вы хотите сказать, что ваша Ольга и мой Костя… — Елизавета не хотела верить. — Что они… снова?

— Да, будет еще один человечек. Донор.

— Спокойно, Лиза! — сказала Светлана. — Не падать.

Но Елизавета, сначала побледнев и схватившись за сердце, уже взяла себя в руки. Мимо проходил официант с подносом.

— Водки, — бросила она ему. — Три больших рюмки.

— Это разумно, — кивнула Наташа. — Я и сама, когда об этом узнала, выпила почти бутылку. Но ничего не поделаешь, факт остается фактом. Теперь у наших деток будет уже двое своих деток.

— Если, конечно, не случится самого страшного, — добавила Светлана. — Но есть еще один выход. Запасной аэродром.

Официант принес три рюмки и удалился. Женщины сдвинули их над столом и выпили.

— Какой аэродром? — спросила Елизавета.

— В Израиле, — пояснила Наташа. — Косте и Ольге надо там приземлиться.

— Зачем это? Ему и тут хорошо.

— Там операции бесплатные. Медицина лучше. Регистр доноров. Словом, все условия для пересадки костного мозга, — сказала Света.

— Поэтому Константину надо принять израильское гражданство, — добавила Наташа. — Можно временно.

— Это невозможно, — твердо сказала Елизавета. — Во-первых, он не еврей. А во-вторых…

— Остановимся пока на первом пункте, — перебила ее Наташа. — Вернее, на пятом, как в советские времена. По пятому пункту он как раз-то и еврей. Дедушка у него кто?

— Ах, вот вы о чем! — усмехнулась Елизавета. — Но вам, Наташа, надо бы знать, коли вы уж так хорошо подготовились и провели разведку, что я — чистокровная русская. А дедушка у него действительно еврей, но по отцовской линии. В Израиле же евреи считаются лишь по матери.

— Не обязательно, — вмешалась Света. — Я наводила справки. Он может доказать свою еврейскую национальность здесь, в израильском посольстве. И спокойно выехать. Вместе с Ольгой. И Антошкой.

— Мой Костя на это не пойдет, он воспитан и мыслит по-русски.

— Это все слова и глупость, — ответила Света. — По-русски, по-еврейски… Какая разница? У Бога нет ни эллина, ни иудея, как сказано в Библии. А тут речь идет о спасении ребенка. И время не ждет. Вы, Лиза, должны уговорить своего сына принять израильское гражданство.

— Погодите, — сказала Елизавета. — Но ведь он должен тогда еще и жениться на вашей Ольге?

— Разумеется, — кивнула Наташа. — Но вы не беспокойтесь, это будет фиктивный брак. Вернутся после операции в Россию — и разведутся.

Елизавета вновь побледнела и бросила проходившему официанту:

— Еще водки. Несите бутылку.

— Девочки, а вам не много будет? — улыбаясь, спросил он.

— Может быть, еще и мало, — ответила за всех Света. — Делай, что тебе говорят, и поживее.

— Это разумно, — снова повторила Наташа.