Красотки в неволе - Памела Р. Сатран

Приговорить себя к подобной участи? Ни за что! Доктор Кауфман сказала, они все удалили. Ей даже не нужно проходить химиотерапию, только небольшую рентгенотерапию. Пока она в больнице.

– У меня не было ничего серьезного, а сейчас я вообще в полном порядке, – уверила Лиза подруг. – Здесь дни тянутся так долго. Ни детей, ни хозяйства, никаких обязанностей. Я так расслабилась. Настоящий курорт!

Она сама почти верила в это. В самом деле: похудела на три с половиной килограмма, оторвалась от домашней суетни. А то, что у нее больше не будет детей, – Томми как-то выразился, что они еще не закрывают «мастерскую» по этой части, – так у нее, слава богу, уже четверо. Кроме того, у нее появился прекрасный предлог посвящать больше времени книге, плюс новый взгляд и решимость делать со своей жизнью то, что считает нужным.

Вот только Генри… Мальчик в отчаянии, от того что мамы нет дома. И хотя Лиза запретила приводить детей в больницу (не хватало еще, чтобы они увидели ее такой), Томми настоял – для Генри она должна сделать исключение. Когда они сидели на больничной койке – малыш у нее на коленях, крепко прижавшись и обхватив маму руками, – весь ужас болезни подступил к горлу, нечем стало дышать. Еще немного – и она пришла бы в такое же отчаяние, что и сын.

Тогда, собравшись с силами, она не дала воли эмоциям – это не нужно ни ей, ни Генри. Она должна быть сильной и готовой к будущему. Чтобы он рос в крепком доме, чтобы поступил в колледж и завел собственную семью. Независимо от того, что станет с ней.

Лиза протянула Анне первый стакан:

– Это у вас, девочки, творится бог знает что. Рассказывайте.

– Я так по нему скучаю, – простонала Анна, промокая набежавшие на глаза слезы. – Знаю, что не должна, но ничего не могу поделать.

– Да уж, такие невероятно сексуальные, романтические отношения… – Дейдра все же взяла у Лизы коктейль. – Мне бы точно было трудно от этого отказаться.

– А по-моему, – возразила Джульетта, – то, что он сделал, – ужасно, но, может быть, тебе стоит дать ему еще один шанс? А вдруг он переменится?

Лиза подняла бутылку бренди, чтобы долить в шейкер. В боку резко закололо. Прочь! – приказала она боли, осторожно переводя дух и вызывая перед мысленным взором чудную картину: ей вручают Пулитцеровскую премию за книгу, ставшую бестселлером.

«Репрессию[9]часто недооценивают, и напрасно», – подумала Лиза, разливая коктейль.

Боль постепенно отпускала.

– А я решила попробовать с Купером новую тактику. Ну, насчет ребенка, – начала рассказывать Лизе Джульетта. – Сделаю ему шаг на встречу – стану такой женой, как он хочет, раз уж хочу, чтобы он стал таким мужем и папой, как мне надо. Интересно, я одна еще не знаю про нижнее белье фирмы «Козабелла»?

– Дамиан прислал мне на Рождество, – мрачно заметила Анна. – Чувствует себя до того виноватым, что, похоже, скупил весь магазин.

– А кто за все это заплатил? – спросила Лиза.

Все уставились на нее. Лиза рассердилась на себя – кто тянул за язык? – и попыталась объясниться:

– Я хочу сказать – белье от «Козабелла», конечно, очень красивое, но ведь у них трусики по сорок долларов.

– Дорог не подарок – дорого внимание, – сказала Дейдра. – У нас с Полом деньги общие. Когда я покупаю ему подарок, на самом деле платит он.

– Но вы же женаты, – заметила Лиза, – а Анна сейчас живет отдельно. И она, между прочим, не просила такого дорогущего подарка. Тем более от парня, который ее, можно сказать, с дерьмом смешал.

Лиза говорила недоброжелательно и резко. Но и вполовину не так резко, как ей хотелось. Дейдра сколько угодно может завидовать страстным отношениям Анны и Дамиана, Джульетта, несмотря ни на что, может верить в возможность перемен к лучшему, а Анна – переживать. Но Лиза точно знает – Анна должна отбросить эмоции, нанять самую что ни на есть акулу из адвокатов и вышвырнуть Дамиана из своей жизни раз и навсегда.

– Знаешь, Анна… – Лиза постаралась смягчить тон, – то, что ты по нему скучаешь, – это нормально. Но вовсе не значит, что ты должна принять его обратно.

– Да, наверное. Просто он был для меня не только мужем и любовником. Он – вся моя семья. И Клементина страдает, хотя и старается держаться как ни в чем не бывало. Господи… Налей мне еще.

Анна протянула стакан, и Лиза поспешно его наполнила, рассчитывая перебить этим новый поток слез. Всего неделя в этом прелестном местечке – и уже так трудно относиться к разрыву с изменщиком-муженьком как к чему-то достойному слез.

– Ну а у тебя, Дейдра, как дела? – сменила тему Лиза. – Есть новости на музыкальном фронте?

– И еще какие! – воскликнула Дейдра. – Уже назначено мое первое настоящее выступление с группой Ника. Надеюсь вас всех там увидеть. Это в следующий вторник, вечером.

Анна вытащила свою записную книжку: – Вторник у нас четырнадцатое? Четырнадцатого мне надо быть в Кливленде.

– Ох! И Купера четырнадцатого не будет в городе. – Джульетта виновато посмотрела на Дейдру. – Мне так жаль…

– Шутишь? У тебя же есть нянька. И потом, ты хочешь сказать, что Купер, когда в городе, по вечерам сидит с Треем?

– Хизер по вторникам ходит на занятия. К тому же, как раз на четырнадцатое я записалась на эпиляцию зоны бикини. Говорят, чертовски больно.

– С удалением зубного нерва не сравнить. Да что это с вами со всеми? Боитесь, что я провалюсь и вам будет стыдно?

– Нет, нет! Что ты! – Джульетта схватила Дейдру за руку.

– В таком случае – чтоб явились все как одна! Я ж не рассчитываю, что вы станете бегать на каждый мой малюсенький концерт, но это – первый. Это очень важно.

Лиза помалкивала. Приглашение Дейдры – не для нее. К четырнадцатому ее уже выпишут, но придется сидеть дома. Никаких утомительных развлечений. Разве что родительское собрание. И уж решительно никаких походов в город и ночных посещений клубов. Как оправдываться – вот в чем вопрос. Про удаление матки она им не сказала и, стало быть, воспользоваться этой уважительной причиной не получится.

– Лиза, а ты как? Сможешь? – спросила Дейдра.

Ну вот, пожалуйста…

– Увы, ничего не выйдет. Из-за этого. – Лиза неопределенным жестом обвела палату.

– Думаешь, тебя еще не выпишут?

– Выпишут, конечно.

Не хватало только, чтобы они подумали, что ее еще неделю здесь продержат. Тогда уж точно поймут, что она серьезно больна.

– Буду дома. Но мне велено не переутомляться.

– Почему это тебе нельзя переутомляться? – осведомилась Дейдра. – Если у тебя ничего серьезного?