Вся ночь впереди - Тереза Вейр

Она покачала головой.

Сказать по правде, свободный день ей был нужен – и даже очень. Утомление уже начало на ней сказываться. Волосы приобрели тусклый, нездоровый вид и висели, как сосульки, плечи от забот ссутулились, а под глазами из-за вечного недосыпания проступали тени. Сукин сын Остин вытягивал из нее жизненные силы, как насосом.

Молли с тоской посмотрела на маленький спортивный автомобиль Марка, стоявший на подъездной дорожке. Верх у него был опущен, а солнце весело отражалось в хромированных поверхностях. Несмотря на яркое солнце, день обещал быть не слишком жарким. Другими словами, погода для прогулки была самая подходящая.

Из коридора донеслось металлическое клацанье. Марк довольно часто бывал в больницах, чтобы понять: кресло-каталка соприкоснулось с какой-то преградой. Со стеной, к примеру.

Молли обернулась на звук. В следующую минуту рядом с ней возник Марк и тоже заглянул в коридор.

«Бедняга, – подумал он, увидев Остина. – Постарел лет на десять, не меньше».

Подумал и тут же об этом пожалел. Он знал свои слабости и худшей из них считал свою патологическую способность проникаться к людям сочувствием, вне зависимости от того, заслуживали они того или нет. Уж кто-кто, а Остин определенно этого не заслуживал, поскольку превратил жизнь Молли в ад. С другой стороны, продолжал рассуждать про себя Марк, Молли все еще живет с ним и уходить, как видно, не собирается.

Остин и впрямь выглядел больным и постаревшим, но вот его глаза… Взгляд Остина, казалось, прожигал Марка насквозь. Даже прикованный к инвалидному креслу, этот человек продолжал излучать невероятную силу и энергию.

Марк восхитился. Парню надо было отдать должное – он никогда не сдавался.

– Привет, Остин, – сказал Марк.

Остин никак не отреагировал на приветствие и продолжал буравить гостя яростным взглядом. Большинству людей от этого стало бы не по себе, но Марк решил гипнозу не поддаваться, а кроме того, он не любил ходить вокруг да около.

– Я приехал, чтобы пригласить Молли на автомобильную прогулку! – выпалил он.

Молли подошла к креслу-каталке, взялась за ручки и сказала:

– Спасибо, Марк, но я уже пообещала Остину посидеть с ним на заднем дворе.

«Он и сам мог бы там посидеть – в одиночестве, – с неприязнью подумал Марк. – Или в компании с Эми, а еще лучше – с сиделкой, которую я для него присмотрел».

– А как насчет того, чтобы пригласить си…

– Я не могу, Марк, честно…

Марк понял, что она не согласится и ему придется ехать по шоссе номер 80 одному. Он попытался скрыть свое разочарование, но не был уверен, что это ему удалось.

– Ладно. Тогда как-нибудь в другой раз… – произнес он и начал отступать к своей машине, стараясь делать это по возможности с достоинством, чтобы его отступление не слишком напоминало бегство.

Молли никак этот его «другой раз» не прокомментировала. Она наклонилась над Остином, и волосы, свесившись ей на лицо, словно штора скрыли ее черты от Марка.

– Если сможешь выкроить время, то приезжай в субботу на открытие «Кей Март»! – крикнул он, открывая дверцу машины. – Я буду пародировать Элвиса.

Молли подняла на Марка глаза, печально улыбнулась и, помахав ему на прощание рукой, захлопнула дверь.

Никуда она в субботу не поедет. У тех, кто ухаживает за парализованными, выходных не бывает.

Марк уже преодолел треть расстояния до родительского дома, как вдруг вспомнил, что сестра Остина живет в небольшом городке к югу от шоссе номер 80. И не так, чтобы очень далеко.

«А почему бы и нет?» – подумал он, притормаживая у обочины и открывая «бардачок», где у него хранился адрес Габриэль, который она нацарапала на страничке из блокнота и вручила ему после их совместного посещения кафе-мороженого.

Раскрыв карту, Марк стал прикидывать, как добраться до места.

В общем-то, ему было по пути, и он решил не упускать случая.

Квартира Габриэль находилась в районе с домами дешевой застройки. Улицы там были узкими и пыльными, дома имели неприглядный вид, а у дверей в изобилии валялись пустые жестянки из-под консервов и прочий мусор. Короче, это было не самое лучшее местечко для прогулок – да и для жизни вообще. Во всяком случае, оставить здесь на ночь свою машину Марк бы не решился.

Он уже начал подумывать, что заехал не туда, как вдруг увидел стоявший у подъезда старый синий «Гремлин» – тот самый, который заприметил на парковочной площадке у дома Молли, когда приезжал к ней и познакомился с Габриэль.

Было уже десять утра, но когда Габриэль открыла Марку дверь, ему стало ясно, что он поднял ее с постели. Некоторое время она, держа дверь на цепочке, с недоумением его рассматривала. Волосы у нее торчали во все стороны, на лице виднелись остатки косметики, а в припухших со сна глазах не было и намека на то, что она его узнала.

– Это я – Марк Эллиот.

Выражение ее лица, казалось, говорило: «Не имею представления, кто ты такой, парень».

Марка не слишком обидела подобная реакция, но нельзя сказать, чтобы ему это понравилось.

– Мы познакомились в доме вашего брата, а потом вместе ели шоколадное мороженое с мятой. Ну как? Вспомнили?

Она вспомнила. Глаза у нее расширились от удивления, а на губах появилась улыбка.

– Марк!

Дверь захлопнулась. Он слышал, как Габриэль возилась с цепочкой. Потом дверь распахнулась снова – уже во всю ширь.

Марк ожидал увидеть на этой женщине какой-нибудь крайне легкомысленный халатик из тех, что больше демонстрируют, чем скрывают, но он ошибся. Она носила длинную, плотную ночную рубашку с вышитым на груди мишкой коала и серые носки, сильно вытянутые на пальцах и в пятках.

Габриэль втащила его в квартиру, и Марк оказался на не слишком чисто прибранной кухне. Пока хозяйка закрывала дверь, он с тоской подумал о своей машине, которая без присмотра осталась на улице.

– Входите и располагайтесь.

Шлепая бесформенными носками по зеленому линолеуму, она провела его в гостиную, где некоторое время прибиралась, взбивая на диване подушки, складывая плед и убирая со спинок стульев развешанные на них предметы туалета.

– Присаживайтесь. Я вернусь через минуту, – сказала Габриэль и выскользнула в коридор, который вел в спальню и ванную.

Марк уже собрался устроиться на диване, как тут его взгляд упал на висевшие на стенах гостиной полки. Все они были заставлены кубками, полированными металлическими табличками с гравировкой и дипломами в рамках.

Когда Габриэль вернулась, Марк все еще их рассматривал.

– Это я получила на первом конкурсе красоты, – сказала она, снимая с полки кубок, который был гораздо меньше прочих. – Тогда мне исполнилось всего четыре года.