Последняя королева - К. У. Гортнер

Миновал 1497 год. В соответствии с кастильскими обычаями мне следовало месяц пребывать в уединении, соблюдая траур. Хотя донья Ана так и не выздоровела окончательно, она настояла на том, чтобы вновь возглавить мое хозяйство. Я с радостью согласилась: хотелось, чтобы в горькие минуты рядом был кто-то знакомый. Поначалу я надеялась, что древний траурный ритуал принесет утешение, но вскоре он стал невыносим, и я позволила Филиппу ужинать со мной и играть в карты: как и любой молодой женщине, мне хотелось отвлечься от многочасовых молитв и черных одежд, которые мне приходилось носить.

Филипп терпеть не мог видеть меня в черном. Он заявил, что я похожа на ворону, и сорвал уродливый чепец с вуалью с моей головы, взъерошил мне волосы, шепча, что ему очень не хватает моего присутствия в зале. После нескольких кубков вина он неизменно становился любвеобилен и принимался нашептывать страстные слова, касаясь губами моей шеи. Донья Ана предупреждала, что я должна отклонять его ухаживания, пока не закончится траур, но в его словах и жестах чувствовалась такая отчаянная мольба, что мне пришлось уступить. Вряд ли стоило считать грехом поиск утешения во плоти, данной нам Богом. Когда Филипп заключил меня в объятия, даже не успев толком раздеться, на мою душу пролился бальзам, какого не могли дать никакие свечи и молитвы. Я решила, что горе больше не должно мешать нашей супружеской жизни и никакие правила над нами не властны. Несмотря на сердитые взгляды доньи Аны, я вернулась ко двору еще до истечения месяца. Время моего уединения завершилось.

* * *

Однажды утром в начале мая 1498 года я проснулась от приступа тошноты, заставившего меня вскочить с постели. Не успев добежать до уборной, я согнулась пополам, и меня вырвало на ковер. Вся в поту и чувствуя, как стучит кровь в висках, я снова легла, свернувшись клубком под одеялом.

Видимо, я заснула, поскольку не слышала, как открылась дверь спальни, пока не раздался бодрый голос Беатрис:

– Доброе утро, ваше высочество. Уже одиннадцатый час. Как спалось?

Запах свежевыпеченного хлеба и теплого козьего сыра, доносившийся с подноса с завтраком, обрушился на меня, словно удар дубины. Задыхаясь, я перегнулась через край кровати. Желудок судорожно сжался, но извергнуть уже ничего не смог. Я со стоном откинулась на подушки.

– Да вы больны, ваше высочество! – Поставив поднос, Беатрис поспешила ко мне. – Сколько раз я говорила, чтобы вы не переедали за ужином! Это вредно для пищеварения.

– Ты прямо как донья Ана, – пробормотала я. – Похоже… кажется, у меня будет ребенок.

– Святая Мария! – Глаза ее широко раскрылись. – Вы хотите сказать…

– Да. Похоже, у меня будет ребенок.

Еще не успев договорить, я ощутила теплую волну счастья. Возможно, у меня родится сын – сын Филиппа, его наследник и прекрасная дань памяти моего брата. Я поклялась, что назову его Хуаном.

– Слава Всевышнему! – Беатрис обняла меня и тут же отпрянула. – Но вам нельзя перенапрягаться. Только взгляните на себя – вы же в одной сорочке! Простудитесь насмерть! – Она бросилась к гардеробу за халатом. – Мы найдем вам лучших повитух и самые свежие снадобья. Я слышала, ромашка может творить чудеса. Донья Ана знает, что делать. Подождите, я сейчас ее приведу.

Я рассмеялась, глядя на лихорадочные метания моей обычно уравновешенной фрейлины.

– Беатрис, у меня из-за тебя голова кружится. Успокойся. Не хочу, чтобы пошли пересуды по всему дворцу.

Она остановилась, пристально глядя на меня. Мы с ней стали практически сестрами, делясь всеми секретами и иногда даже читая мысли друг друга.

– Вы ничего не говорили мужу?

– Нет. – Я осторожно встала и взяла из ее рук халат. – Возможно, я ошибаюсь. К тому же у меня может случиться выкидыш. Просто хочу удостовериться.

– Во-первых, – она высвободила мои волосы из-под воротника халата и застегнула агатовую пряжку на поясе, – вы вовсе не ошибаетесь. Женщины хорошо разбираются в подобных вещах. А во-вторых, с чего бы у вас мог случиться выкидыш? Вы молоды. В вашем возрасте ее величество, ваша мать, родила…

– Легко, словно кобылица, – прервала ее я. – Да, я слышала, как моя мать через час после родов снова села в седло, чтобы отправиться в Крестовый поход. Но это вовсе не значит, что силой духа я могу сравниться с ней. Не забывай, у нее также было несколько выкидышей.

– Это уже позже, когда она стала старше и ей приходилось переносить многие тяготы. – Беатрис погрозила мне пальцем. – А теперь – никаких больше разговоров, будто можете потерять ребенка! Берегите себя, но вы же не какая-то малодушная фламандская девчонка! И нужно рассказать его высочеству. – Она шаловливо улыбнулась. – В конце концов, он в этом тоже поучаствовал. Мне ему сообщить?

– Нет. Хочу сказать ему сама.

* * *

Филипп закружил меня так, что я испугалась, как бы меня снова не затошнило.

– Сын! У меня будет сын!

– Этого мы не узнаем, пока дитя не родится, – рассмеялась я, но он, конечно, не слушал, лишь снова заключил меня в объятия.

– Я немедленно объявлю эту новость! Пусть все возрадуются! У его высочества и ее высочества будет сын!