Дети Афродиты - Вера Колочкова

– Ладно, Генк, прости! – быстро спохватился дядя Митя. – Конечно, любила, я разве спорю? Если б не тот гонец с весточкой… Может, так бы и любила до сих пор…

– Не понял… Какой гонец? С какой весточкой? – насторожился Генка, глянув на него мельком.

– Да я не знаю, как у них там, у бандитов, почта передается. Пришел однажды к ней человек, шепнул на ушко: жди, мол, придут за тобой скоро. А она-то, бедная, думала, еще бандиту сидеть и сидеть… Или, может, не найдет он ее. Или забудет… Вишь, не забыл. Гонца прислал. Как это им удается сроки свои до конца не досиживать, а? Деньгами, что ль, откупаются?

– Значит, она поэтому сбежала? – нетерпеливо перебил дядю Митю Генка.

– Ага. Поэтому. Поняла, что он ее вычислил, не захотела Васю под бандитский нож подставлять. А Вася, конечно, убивался, понять ничего не мог, искал ее долго… Ему и в голову не приходило, конечно, где ее надо искать… Я ведь тогда здесь, у себя ее прятал, Генка. Я тогда вдовствовал, моя первая жена Зинаида только преставилась, один жил, как сыч. Вот странно, Зинаида молодая баба была, а померла… И я молодой был. А она, Анна, пришла ночью, попросилась… Я не смог отказать.

– А почему ты отцу не сказал, что мама у тебя прячется? Ты же знал, как он ее ищет! – отчаянным фальцетом проговорил Генка, дернул кадыком, сглотнул тяжело. И добавил тихо: – Ты же брат ему был…

– Не знаю, Генка, – устало вздохнул дядя Митя, – тут, вишь ли, дело такое… Любил я ее, понимаешь? Как бабу любил.

– Что?! Что ты сказал?

– Да не суди меня, Генка, не суди! Я ж потом, позже, и батьке твоему в этом повинился! Мы даже подрались, помню… А только и мне эта окаянная любовь счастья не принесла. Видать, баба такая, на несчастье заговоренная, что ли… Я ведь так больше ни одну бабу в своей жизни не любил, не получалось у меня больше, чтобы так… А за любовь, Генка, не судят. Хотя она тебе мать, я понимаю…

– Ладно, дядь Мить… Что дальше-то было?

– А что дальше? Ничего дальше. Пожила она у меня в схороне полгода и исчезла в одночасье. Я потом тоже ее искал, как и Васька… Долго искал. Одно время даже на след напал – ребята знакомые сказали, что видели, мол, Васькину жену в Отрадном. Хорошо одетую, в богатой машине. Я думаю, что этот, который казначей, после тюрьмы с ней гулеванил. Или сам ее нашел, или она устала прятаться да бояться, сама к нему пришла. Помню, я махнул в Отрадное, хотел своими глазами увидеть… Нет, не было там ее. Да, я долго ее искал… Не мог не искать, хоть и шибко опасливо было. Прикипел, хоть режь меня. Когда с такой бабой постель делишь, прикипаешь всем нутром…

Генка вдруг вскочил с места, опрокинув на землю плошку с квашеной капустой. Сжимая кулаки, просипел глухо:

– Да ты… Не смей про маму, слышишь? Заткнись лучше, дядь Мить!

– Господи, Генк… – отпрянул от него дядя Митя, интуитивно прикрывшись ладонями. – Чего меня пугаешь-то? Сам же просил, чтоб я все рассказал… Нет, а ты как думал, а? Уж не вьюноша вроде, взрослый мужик! Быть в одном дому с бабой, к которой сердцем присох, да не жить с ней? Ей двадцать пять, мне тридцать пять? Что я, на евнуха похож? Или на этого… На пидораса?

Генка вдруг побледнел, осунулся, разжал кулаки. Обернувшись к Ольге, скомандовал грубо:

– Ладно, вставай, пойдем отсюда…

– Куда? – спросила автоматически, поднимаясь со скамьи. Хотя и без того понятно было – куда. Родственная беседа на этом закончилась.

Генка развернулся, быстро пошагал к выходу со двора, она потрусила за ним, пытаясь догнать. Сзади было слышно сиплое астматическое дыхание дяди Мити, а через пару секунд, аккурат перед калиткой, их догнал дяди-Митин голос, гневно булькающий в паузах между словами:

– Дурак, Генка! Чего психанул-то, сам не знаешь! Да ты благодари судьбу, что она тебя бросила! И Наталье, мачехе своей, не забудь спасибо сказать, что не отдала тебя мамке-то! Приходила ведь она за тобой, а Наталья, добрая душа, шуганула ее…

Генкина спина дернулась, но рука все же толкнула калитку, выскочил со двора, быстро пошел к машине. И толкнулись вслед последние дяди-Митины фразы:

– Да ежели бы забрала тогда тебя мамка-то, что бы с тобой сталось, дурная башка, сам подумай! Дальше-то уж совсем у Анны вкривь и вкось пошло, я все про нее потом прознал… Не дай тебе бог…

Сели в машину, Генка рванул с места. Машину подбрасывало на колдобинах закоулка, казалось, Генка ничего не замечал. Наконец, выехали на ровный асфальт… Вот уже и городок остался позади, и корпуса завода с его трубами и цветным дымом. Ольга глянула сбоку на Генкино лицо и решила благоразумно помалкивать, не лезть с разговорами. Но через какое-то время не утерпела-таки:

– Ген, не обращай внимания. Ну, есть такие люди, согласна, да. Им кажется, что они за правду обеими руками держатся, что лучше плохую правду рубить, чем враньем, как дерьмом, себя обмазывать. Они ж не думают при этом, что своей дурацкой правдой кому-то боль причиняют! Им сама правда важнее, как факт, как принцип… Я и сама такая, Ген. Тоже, бывает, рублю. И тоже не чувствую чужой боли. Ну, природа такая, что нам теперь, окаянным правдорубам, делать? Не обращай внимания.

– Да ну его на фиг… – сквозь зубы проговорил Генка. Было заметно, с каким трудом парень завуалировал этим «на фиг» более крутое словцо, неприемлемое для женского уха.

– Да конечно, на фиг, Ген! Зря ты психанул, правда… Он же сказал, что потом вроде все про нее узнал, что да как… Может, вернемся, все до конца выспросим?

– Нет! Пошел он на фиг!

Генка задышал бурно, с осторожностью повел головой, будто у него сильно затекла шея, потом пробубнил виновато:

– Да, Оль, извини, психанул я… Выходит, зря съездили, даже до конца не дослушали. Но все равно… Зачем, зачем он так? Она же моя мать, как бы там ни было! И твоя тоже! Тебе что, не обидно было за нее?

– Ген, да я же ее не видела никогда… То есть не сформировалось никакой привязки, и мне все равно, в принципе. Ну, хочешь, больше не будем ее искать? Может, нам и не надо ее искать, а? Ну вот что, вернее, кого мы ищем? Не мать, а неуловимая Афродита какая-то! Там появилась, здесь появилась, опять исчезла… И дядя Митя твой сказал, что она якобы за тобой приходила, да мачеха ее прогнала… Точно, не мать, а фантом Афродиты! Вышла из пены морской, со всеми переспала, детей нарожала и исчезла…

– Заткнись, Оль.

– Что?!

– Извини… Ты помолчи пока, ладно? Пока едем, лучше помолчи, вообще ничего не говори. Не могу я сейчас никакую беседу поддерживать. Не обижайся, ладно?

– Ладно…

Так и доехали до города молча. Ольга глядела на мелькающие за окном пейзажи, иногда пропадала в легкой дремоте, удобно примостив затылок в подголовнике. Очередной раз задремав, вдруг резко очнулась – за окном плыла незнакомая улица с частными домами.

– Где это мы, Ген?

– В городе. Приехали уже, просыпайся.