Попроси меня остаться - Джессика Гилмор

Ревность сменилась искренним возмущением.

– У него есть невеста? Да еще и беременная? Когда он только успел? Вы же расстались всего пару недель назад! Или он тебе изменял?

Вместо ответа, Лори покраснела.

– Чертов ублюдок!

– Да нет, не совсем. – Разгладив письмо, Лори принялась его перечитывать.

И она еще его защищает?

– Конечно, он поступил ужасно, но, думаю, отчасти я сама в этом виновата.

Джонасу захотелось остановиться и крепко обнять Лори, но он все равно продолжал вести машину.

– Сама виновата? И чем же? Тем, что ушла?

– Тем, что не любила так, как он того заслуживал. Теперь я наконец-то смогла это понять. – Отвернувшись, Лори несколько секунд разглядывала проплывавшие за окном пейзажи, а затем снова заговорила совершенно спокойным голосом: – Я была не совсем честна и говорила не все, но мне было стыдно признаться, что это не я ушла от Хьюго и сменила планы, а планы изменились независимо от меня, когда я застала его в объятиях другой. И если бы все зависело от меня, я бы до сих пор работала с ним бок о бок и планировала свадьбу с нелюбимым человеком.

– Он тебя не заслуживал.

Но Лори лишь покачала головой:

– Когда-то он действительно меня любил, я тоже хотела его любить и в итоге убедила себя, что люблю его, но… Правду всегда сложно признать, верно? Теперь мне кажется, что я хотела не его самого, а его образ жизни. Весь комплект. А он заслуживает, чтобы его любили только за его доброту и благородство. Независимо от комплекта. – Лори шмыгнула носом и едва слышно добавила: – Надеюсь, он нашел свою настоящую любовь.

От этих слов внутри Джонаса что-то сжалось. Когда она его оставила, он думал о чем угодно, но только не о том, чтобы она нашла свою любовь…

– Правда, я не сразу к этому пришла. Сперва мне хотелось прямо на месте кастрировать его тупой ложкой, а девицу задушить ее же собственными леопардовыми стрингами.

Представив эту расправу, Джонас невольно усмехнулся.

– Но когда мне пришлось уйти из компании, я расстроилась еще больше. Знаешь, наверное, если бы он предложил сделать вид, что ничего не случилось, и продолжать жить по-старому, я бы согласилась. Как же низко я пала, просто ужас.

– А почему должна была уйти именно ты?

– Потому что его дед был основоположником компании. Разумеется, мне дали хорошие отступные и отличные рекомендательные письма, но при этом недвусмысленно дали понять, что мне там больше не рады. А я слишком смутилась и растерялась, чтобы бороться и что-то доказывать. Вот ты знаешь, что со мной случилось на самом деле и почему тридцатый день рождения я справляла в «Лодочном домике». Теперь ты меня презираешь?

– Скорее восхищаюсь. – Сколько же силы скрыто в этой хрупкой женщине… – И я рад, что ты вернулась в Тренгарт. Пусть всего на одно лето, но вернулась. – Джонас слегка погладил ее по колену. – Рад, что смог снова с тобой познакомиться. И в довершение всего из тебя еще и получился отличный организатор мероприятий!

– Итак, я наконец-то это сделала… – объявила Лори, повалившись на плед с остатками пикника. – Доволен?

Джонас отлично понимал, о чем она говорит, но не знал, сумеет ли сам быть до конца честным, поэтому насмешливо уточнил:

– Что именно сделала? Съела больше, чем весишь?

– Это все свежий воздух. Во всяком случае, в Лондоне я никогда столько не ела. Но я не об этом. Я написала матери. Доволен?

– М-м-м, – протянул Джонас и добавил: – Здорово, а она ответила?

– Ответила. Много и подробно рассказывала о себе самой, а обо мне вообще ничего не спросила. Ни единого вопроса не задала.

Приподнявшись на локте, Джонас пристально посмотрел на Лори:

– Мне жаль.

– Не надо. – Усевшись, Лори обхватила руками колени. – Я всегда знала, что она эгоистка до мозга костей. Иначе могла бы она сперва оставить меня на бабушку, а потом даже не прийти на ее похороны? Дело в том, что я всю жизнь ее ненавидела, одновременно мечтая стать центром ее вселенной. Но когда я читала это письмо, я не испытывала ничего, кроме жалости. Представляешь? Теперь я начала ее жалеть и при этом отлично понимаю, что на большее она не способна и мне придется с этим смириться. – Лори несколько секунд молча разглядывала море, а потом повернулась к Джонасу. – А ты?

– Что я?

Вот пришел и его черед во всем признаваться, а он так и не знает, что сказать.

– Ты к ним съездил?

Разглядывая пушистые облака на пронзительно-голубом небе, Джонас задумался. Может, если все рассказать, станет легче? А даже если и не станет, она все равно скоро уедет и не будет задавать дурацких вопросов и жалеть. Или содрогаться от отвращения.

– Да, съездил.

– И как все прошло? – Явно уловив его состояние, Лори придвинулась чуть ближе. – Что случилось? Что они сказали?

– Я спросил, почему у них нет моих фотографий. Ни одной.

– И?..

– Сперва ничего не случилось, а потом отец все же сказал, что они просто бы не вынесли постоянно видеть перед собой фотографии их единственного сына. Слишком болезненное напоминание. – Джонас наконец-то посмотрел на Лори. – Сначала нас было двое. У меня была сестра-близнец, но мы родились слишком рано. И я был крупнее, и у меня было больше шансов выжить, а она была совсем крошечной… – Джонас до сих пор видел отчаяние, застывшее на лице отца. – Врачи сказали: если бы я не оттягивал на себя все питательные вещества, они смогли бы спасти нас обоих. Но они не смогли. Лори, не успев родиться, я убил свою сестру-близняшку.

Лори все еще ничего не говорила, и Джонас пытался понять, о чем она сейчас думает. Ужасается его поступка? Боится его? Потому что сам Джонас был в ужасе от собственного прошлого, и у него даже как-то больше не получалось ни в чем винить родителей…

Застыв с прямой спиной, Лори прикрыла ладонью рот, а из глаз у нее текли слезы. Всхлипнув, она вдруг резко подалась вперед и, обняв за шею, притянула его к себе.

– Бедный-бедный мальчик, – прошептала она, пока ее слезы капали ему на лоб. – Ты ни в чем не виноват, слышишь меня? Не позволяй никому обвинять тебя в чем-то настолько ужасном. Ты ни в чем не виноват.

Джонас отлично понимал, что ему стоит отстраниться, но как же приятно чувствовать теплые объятия. И как же сложно будет от нее отказаться… Но пока у них еще осталось немного времени, он постарается вобрать в себя как можно больше тепла и нежности.

– Если бы я был другим, все могло сложиться совсем иначе, – прошептал он, слегка отодвигаясь и одновременно переплетая пальцы с ее пальцами. – Если бы я был хоть немного похож на них, был чуть мягче и спокойней, в конце концов они, наверное, смогли бы меня принять, но я был таким неугомонным, таким бойким, всегда хотел быть самим собой и ни на кого не походить… И, видя, какой я здоровый и сильный, они никак не могли забыть, что, окажись я чуть слабее, и она бы тоже могла выжить…