Незнакомец в постели - Джанин Мейнард

Возвратившись в Лондон после долгого отсутствия, Дункан попытался снова зажить некогда привычной для него жизнью: встречаться с друзьями, вести переговоры о новых проектах. Однако, что бы он ни делал, мыслями был в Голливуде, с Терранс.

Проконсультировавшись со своим адвокатом, Дункан с грустью убедился, что его возлюбленная оказалась права: согласно условиям контракта Пирс Гилгуд имел возможность причинить ему большие неприятности. Тем не менее он не оставлял надежды на то, что однажды найдет выход из неблагоприятной для них с Терранс ситуации. Отчего-то в его груди жила вера в счастливый исход дела.

Используя электронную почту, Дункан практически ежедневно связывался с Элли, требуя от нее пространных повествований о своей любимой.

Верная секретарша, снабженная прекрасными рекомендациями бывших работодателей, умудрилась устроиться в фирму «Баррет и Гилгуд», где в течение двух месяцев сделала блестящую карьеру, став личной помощницей Дадли Баррета. Благодаря этому она имела возможность часто видеться с Терранс, передавая ей послания из Лондона и являясь единственной ниточкой, связывающей молодых людей.

Как отрадно было Дункану читать письма Элли. К тому же среди голливудских сплетен и слухов, исправно сообщаемых ему приятельницей, он тщательно выискивал что-либо, что могло послужить желанной цели: во что бы то ни стало вырвать Терранс из цепких лап мужа. Несмотря на видимое спокойствие, Дункан не смирился с потерей возлюбленной. Он выжидал удобного случая и был уверен, что вскоре такой представится.

— Привет, Элли! — Таким радостным возгласом встретила ее Терранс и поинтересовалась: — Надеюсь, тебе нет необходимости сразу же возвращаться в офис и ты составишь нам компанию за обедом?

— Разумеется, я не могу отказаться от подобного предложения. Как только мистер Гилгуд подпишет все бумаги, я полностью в твоем распоряжении.

— Еще бы, — процедила присутствующая здесь же Сара Баррет, недовольно скрипнув зубами.

Ей казалась предосудительной сама возможность каких-либо приятельских отношений между женой Пирса и секретаршей собственного мужа. Она с удовольствием бы уволила эту выскочку, о чем не раз заявляла супругу. Однако тот на сей раз проявил неожиданную стойкость.

— Мисс Элли — прекрасная помощница и настоящий профессионал, и я не вижу причин отказывать ей от места, — неоднократно заявлял Дадли жене.

В конечном счете Сара, прекрасно понимающая, что процветание фирмы напрямую связано с ее собственным материальным благополучием, вынуждена была смириться с тем, что эта женщина прочно вошла в их жизнь.

Впрочем, будь Элли молоденькой сексуальной особой с длинными ногами и огромными амбициями, миссис Баррет мигом избавилась бы от нее, заподозрив мужа в адюльтере. Но зрелая женщина в сером деловом костюме не представляла для нее серьезной опасности.

Все же нечто, чего Сара не могла объяснить, настораживало ее в Элли, заставляя пристально следить за каждым шагом, жестом, словом «этой особы». Она не упускала возможности дать почувствовать ей свое пренебрежение. Но, к искреннему огорчению миссис Баррет, та не обращала на ее шпильки ровно никакого внимания, и, что самое обидное, этому примеру следовала Терранс.

Вот и сейчас сказанное ею вполголоса ядовитое замечание осталось незамеченным обеими весело переговаривающимися женщинами, и настроение Сары резко упало.

Обед в компании Терранс, над которой у миссис Баррет была власть, уже не мог доставить ей удовольствия, так как она знала: мисс Элли не даст подругу в обиду. Эта офисная дама прекрасно умела поставить Сару на место одним словом, сохраняя на лице самое почтительное выражение.

После того как, поздоровавшись с ними, Элли поднялась в кабинет Пирса, миссис Баррет высказала Терранс все, что думает по поводу приглашения прислуги на обед.

— Но, дорогая Сара, Элли не прислуга, — возразила ей приятельница и добавила: — И потом, она такая замечательная собеседница, что я не чувствую между нами никакой разницы!

— Именно это меня и раздражает! — С некоторых пор Сара перестала скрывать от Терранс свое подлинное лицо. — Эта выскочка ведет себя просто возмутительно, полагая, что находится с нами на одной социальной ступеньке.