Бывший муж - Эмили Роуз

Ушло и кануло в Лету? Его руки продолжали лежать у нее на плечах. Она чувствовала их теплоту, ощущала флюиды, которые излучало его тело.

– И поэтому ты упорно настаиваешь на этих… обвинениях в мой адрес? – нетерпеливо воскликнула она.

– Ты же хочешь знать, что произошло между нами. – Голос у него стал жестче. – Я просто привел тебе факты…

– Какие факты? Мне же ничего не известно! И поэтому у меня нет никакой возможности реабилитировать себя!

– Никакой реабилитации и не нужно, потому что это – правда.

– А ты думаешь, что мое мнение не играет никакой роли? – Он снял руки с ее плеч. Она повернулась и увидела, что рот у него исказился в гримасе. – Ведь я был твоим мужем!

Она молчала, безвольно глядя на него, на его скулы, глаза, которые в свете лампы стали похожи на два агата.

– Грэм, – почти со стоном выдохнула она. Голос ее сорвался на дискант. – Ты уже сказал то же самое о Саймоне. Теперь повторяешь это почти слово в слово о Жюле… – Она в удивлении развела руками. – Как это можно? Твое мнение густо замешано на… какой-то предубежденности.

– Предубежденности? – взорвался он. – Мой Бог, эта предубежденность лишь на пользу тебе. Не могу поверить, чтобы ты могла обмануть меня после… – Он запнулся.

– После чего? – требовательно спросила она, но не получила ответа. – Мне кажется, что ты умышленно говоришь намеками, чтобы побольнее уколоть меня. Ты это делаешь для того, чтобы взять реванш?

– Реванш? – Глаза Грэма вспыхнули. – Ты думаешь, что ради реванша я искал тебя в Корнуолле после того, как ты, не сказав никому ни слова, умчалась туда? Ты думаешь, что именно по этой причине я отправил тебя на эту виллу? – Он обвел рукой изысканную обстановку столовой. – Прошло три года со времени нашего развода, Эрни, – продолжил он. – За этот довольно продолжительный срок я мог бы изобрести и осуществить что-нибудь более неприятное для тебя. Тем более что у меня была прекрасная возможность это сделать, когда я приехал в коттедж.

Она неловко повернулась, внезапно вспомнив, что ее поведение там, в Трезиле, у камина, спровоцировало вспышку бурной и опасной страсти.

– Ты просто злишься на меня, – пробормотала она, обороняясь.

– Удивительно, как это ты имеешь смелость порицать меня? – Он поставил стакан на стойку бара, следя за выражением ее лица. – Ты вела себя вызывающе. – Его глаза смотрели на нее пристально и прямо. – А если бы я проявил настойчивость и решил бы овладеть тобой в тот вечер, не отходя от камина? – Волна жара ударила ей в лицо. – Ты бы не сказала мне спасибо за это, – добавил он. – Я бы оказался самым ничтожным из всех ничтожных смертных, если бы воспользовался той ситуацией!

– Грэм, я совсем не это имела в виду!.. – Она замолчала, прикусив язык. Затем стремительно села на диван, закрыв лицо руками. О Боже! Почему она должна теперь раскаиваться в том, что повела себя в тот вечер так неосмотрительно? – В тот вечер со мной что-то случилось, – произнесла она, запинаясь. – Моя память…

– Ты что-то вспомнила? – Он тоже присел на диван, прикоснувшись ладонью к ее щеке и повернув к себе ее лицо. Она посмотрела в его глаза. Они были совсем рядом. Повинуясь какому-то внезапному порыву, она захотела сказать ему, что он был у нее единственным.

– Грэм… – Она не знала, как продолжить. – Мы были дома вместе, в квартире…

– В Нью-Йорке?

Она кивнула.

– Я вдруг увидела ее в своем воображении ясно-ясно! – Она сжала руки. – Это была то ли наша годовщина, то ли какое-то торжество. Я видела поздравительные открытки, бутылку шампанского…

– А что ты еще видела?

Она замотала головой.

– Именно об этом видении я хотела тебе рассказать.

Когда он откинулся на спинку дивана, ее глаза устремились на него. Лоб прорезала глубокая вертикальная складка.

– Грэм! Ты был так зол на меня? Скажи, почему? – почти взмолилась она. – Это было связано с каким-то другим мужчиной? У меня были какие-то отношения с ним? – Он молчал, продолжая вглядываться в ее лицо. – Скажешь ты, наконец, кто же он был?

Губы у него скривились.

– В сущности, он был никем, – резко проговорил Грэм. – Какой-то без двух минут художник из центра Нью-Йорка.

Глаза у нее расширились.

– Художник?

– Ты посещала занятия по живописи. Он был твоим наставником.

– Если он был наставником, то не мог быть несостоявшимся художником, – заметила она.

– Его способности были слабее, чем у тебя.

Она не отрывала от него глаз, отметив мысленно комплимент в свой адрес.

– Ты удивлена? – Он вновь посмотрел на нее, глаза его потемнели. Эрни отвернулась, пожав плечами.

– Странно… Я никогда не спрашивала тебя, что ты думаешь о моей живописи…

– Ты в этом никогда не нуждалась. – Он погладил ее щеку. Эрни заметила, как его губы растянулись в улыбке. – Я же был первым, кто приобрел для тебя прекрасный набор принадлежностей для рисования.

– Правда?

Он кивнул.

– К твоему дню рождения. Это было в первый год нашей совместной жизни.

Его улыбка стала еще шире от приятного воспоминания. Он посмотрел на ее волосы, на округлости щек, на губы…

– Кажется… кажется, ты был более великодушным, чем я думала.

– О, я способен быть еще более великодушным, Эрни, – тихо произнес он, привлекая ее к себе. – Значительно более великодушным…

Он коснулся губами ее приоткрытого рта. Эрни снова находилась словно под гипнозом, не находя сил отклониться. Она словно летела куда-то, в какую-то бесконечность. Он приподнял голову, и они посмотрели друг на друга. Она увидела, как поднимаются и опускаются его темные ресницы, подчеркивая глубину глаз, чувствовала его дыхание на своем лице…

Одной рукой он обнял ее, притянул к себе, и в следующий момент она уже лежала у него на коленях.

Он посмотрел на нее.

– Эрни… – Голос у него стал глухим. Ее имя вырвалось вместе с тяжелым вздохом. Она закрыла глаза, когда их губы слились в горячем и сладком поцелуе…

Эрни приникла к нему, потеряв способность рассуждать. Она лежала в его объятиях, откинув голову и выгнувшись ему навстречу, и чувствовала только его губы, его пальцы, которые нетерпеливо ласкали ее грудь. Наконец, они проникли под блузку и коснулись обнаженного тела…

Его губы стали передвигаться, опускаясь ниже, к шее. Он чувствовал, как она вздрагивает. Застонав от наслаждения, он снова приник к ее губам. Она еще крепче прижалась к нему в упоительном ощущении разгорающегося желания. Он повернулся на диване, увлекая ее за собой. Еще секунда, и она оказалась лежащей под ним. Их тела были прижаты друг к другу, пылая огнем взаимной страсти.