Солнечный зайчик - Джулия Тиммон

И почему меня это так волнует? Меня! В чьей жизни до недавнего времени как будто не было места любовным глупостям. До недавнего времени…

– О! Вот и наша крикунья проснулась!

На веранду выглядывает Сэмюель. Слово «крикунья» он произносит так мягко, что об обиде и не помышляешь – напротив, лицо расплывается в улыбке.

– А я думаю: вроде бы слышал шаги. Но тебя все нет и нет. Решил проверить. Наверное, ищешь Грегори?

Киваю, а самой немного совестно: спустилась, читаю стишки, раздумываю про любовь, а зайти и поздороваться с нашим заботливым Сэмюелем не посчитала нужным.

– Он куда-то уехал ни свет ни заря.

– Уехал? – изумленно переспрашиваю я. – Вроде бы никуда не собирался.

– Ну, может, возникли срочные дела, – говорит Сэмюель, приглашая меня жестом следовать за ним. – Пойдем, пока оладьи горячие. Выпьешь чаю.

В ту минуту, когда Грегори входит в кухню, пряча за спиной что-то шуршащее, я уплетаю шестую оладью и, представьте себе, мне все равно, скажется ли это на фигуре. Очень уж вкусно готовит Сэмюель! До того вкусно, что, если с таким жить, было бы невозможно остаться стройной.

– Привет! – Грегори приближается, наклоняется, чмокает меня в щеку и с таинственным видом водружает на стол нечто празднично-разноцветное в прозрачной упаковке. – Тебе! Пусть эльфы в твоей жизни попадаются только такие.

Вытираю салфеткой губы и руки и с любопытством рассматриваю подарок. Очаровательного игрушечного эльфеныша с улыбкой во весь немалый рот. Большущего! Если бы они правда существовали, наверное, и были бы примерно такого роста.

– Это ты здорово придумал! – хвалит Сэмюель, ставя на стол тарелку и чашку для Грегори. – Глядишь, так она быстрее тебя простит. Садись поешь.

Я вскакиваю с места, обнимаю сначала игрушку, потом уже севшего на стул Грегори.

– Спасибо. Если что, будет охранять меня от своих собратьев.

– Нравится? – спрашивает Грегори, весь сияя.

– Еще бы! – Возвращаюсь на место и усаживаю эльфеныша рядом с собой. – Ты что, только за ним и ездил в город?

– Еще заглянул на работу, уладил один вопрос, – говорит Грегори, приступая к еде.

– В субботу утром? – бормочу я, насилу вспоминая, какой сегодня день недели. Когда в этом нет необходимости, предпочитаю не заглядывать в календари и расписания.

– Для некоторых между средой и субботой нет никакой разницы, – чему-то усмехаясь, говорит Грегори.

Задумываюсь. Неужели верно болтают, будто все дела теперь на нем, а отец на их фабрике лишь протирает штаны? Даже если так, сейчас у Грегори отпуск, значит, любые вопросы улаживает кто-то другой – заместитель, помощник. Воспоминание о предприятии Колбертов, вообще о них наводит на странную мысль: Грегори ни разу за почти целую неделю не упомянул про родных. Почему? Складывается впечатление, что его семья – Сэмюель и погибшие Лилиан с Джаспером, а собственных отца и матери не существуют. Сама того не замечая, хмурю брови и пытаюсь вспомнить хоть одну из обожаемых Джосс сплетней. В голове лишь пестрая каша. Я не из тех, кто впитывает слухи точно губка. Может, он Колбертам вовсе не сын? – задаюсь вопросом. Да нет же, это исключено. Не желает о родственниках говорить, что тут особенного? Вероятно, до чертиков от них устал, хочет пожить в другом месте, с другими людьми.

– Что-то не так? – озабоченно спрашивает Грегори.

Сэмюель наконец садится с нами за стол и тоже смотрит на меня с тревогой.

Улыбаюсь, качаю головой. Обвожу восхищенным взглядом эльфеныша, стол с угощениями.

– Нет, все так. Все настолько так, что и представить себе невозможно!