Вновь с тобой - Кэрри Томас

— Доброе утро! — нарочито бодро поздоровалась Габби. — Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше, — мрачно заверил он. — Я бы оделся, но вся моя одежда куда-то подевалась.

— Конечно, ты же залил ее кровью, и мама вчера вечером все постирала. Сейчас твои вещи уже высохли, — добавила Габби. — Получишь их после завтрака.

— Обойдусь без завтрака, если ты не против.

— Именно против, — строго ответила она. — Кроме того, Люси, насколько мне известно, уже дала на сей счет свои указания.

Угрюмый взгляд Марка заметно смягчился.

— Да, верно… только я ведь и так уже причинил твоей маме немало хлопот. Отдай мне одежду, я вернусь в «Стоунс» и позавтракаю там. Один.

— Мамы нет дома, а когда она вернется, то уж верно не погладит меня по головке за то, что ты сбежал, да еще голодный. — Габби в упор посмотрела на него. — В конце концов, нам ведь не привыкать завтракать вдвоем.

Марк скрипнул зубами и сказал с ледяной вежливостью:

— Хорошо. Кофе и пару тостов — исключительно ради того, чтобы не огорчать твою маму. И все-таки вначале я предпочел бы одеться.

— Как пожелаешь. Сейчас принесу тебе одежду. И даже бритву.

Когда Марк наконец спустился в кухню — чисто выбритый, в выглаженных брюках и ослепительно белой рубашке, Габби жестом пригласила его сесть и поставила перед ним тарелку с горячими тостами.

— Мармелад домашний, — сообщила она.

Марк окинул взглядом накрытый стол и, в упор глядя на нее, шелковым голосом осведомился:

— Меда нет?

— Нет, — отрезала Габби, не дрогнув. И, протянув ему чашку с кофе, поспешно спросила: — Хочешь утреннюю газету?

— Да, пожалуй. Раздел по недвижимости.

Так они и сидели, отгородившись друг от друга газетами, будто щитами. Точь-в-точь супружеская пара после бурной ссоры, мрачно подумала Габби. Наконец Марк отложил газету, попросил еще кофе и светским тоном спросил:

— Какие у тебя планы на сегодня?

— Хочу снова отправиться на поиски. Возьму машину и проедусь по округе.

— Учитывая мое вчерашнее фиаско, постарайся не лезть на рожон, хорошо?

— Хорошо. — Габби пристально посмотрела на него. — Марк, скажи мне правду, тебе действительно лучше?

Мимолетная усмешка скользнула по его губам.

— Что ж, аппетит ко мне вернулся, значит, жить буду. Превосходный хлеб.

— Мама печет его сама. — Габби вытряхнула на блюдо новую порцию тостов. — Бери еще.

— Спасибо. — Марк покосился на ее тарелку. — Ты почти ничего не ела.

— У меня по утрам плохой аппетит.

— Что-то я такого не припомню.

Взгляды их скрестились.

— С некоторых пор, — помедлив, вполголоса уточнила Габби и налила себе еще кофе.

Марк в молчании прикончил свою порцию и лишь тогда заговорил:

— Я все думал над тем, что ты сказала вчера вечером…

— Над чем именно?

— Что мы можем остаться хотя бы друзьями.

— Ах да. Верно. — Господи, неужели я и вправду такое сказала? Он наверняка решил, что я спятила! Нет, я совсем не хочу, чтобы мы с Марком были друзьями. Мне нужно совсем другое… Вот только Марк уже ясно дал понять, что это невозможно.

— По-моему, тебя эта перспектива не радует, — заметил он.

Габби искоса взглянула на него.

— Ты действительно хочешь, чтобы мы подружились?

— Но ведь так будет гораздо удобнее.

«Удобнее»!

— Почему же? — холодно спросила Габби.

— Я намерен надолго обосноваться в «Стоунс», а ты пока гостишь дома. — Марк сделал паузу, и Габби невольно затаила дыхание. — Теперь, когда все выяснилось, я хотел бы почаще видеться с Люси — во всяком случае, до тех пор, пока живу здесь. Всем будет проще, Габби, если мы с тобой установим нормальные отношения.

«Проще»?! Кому? Габби была потрясена до глубины души. Если Марк намерен бывать в «Блу Пайнс» исключительно ради Люси… Что ж, он отомстил сполна.

— Да, конечно, — сказала она вслух нарочито бодро. — Приезжай когда захочешь, тем более что и я не все время буду здесь, — неожиданно для себя добавила Габби. — Я ведь собиралась пару дней погостить у Чармиан. — О чем сама Чармиан пока еще понятия не имеет.

— Что, соскучилась по огням большого города?

— Что-то в этом роде. — Габби поднялась из-за стола. — Ладно, я же вижу, что тебе до смерти надоело здесь торчать. Я скажу маме, что ты позавтракал, так что, если желаешь, можешь хоть сейчас возвращаться в «Стоунс».

— Вот и славно. — Марк поспешно встал. — Передай Хилари, что я ей очень благодарен. Да и всем вам тоже.

— Мы просто сделали для тебя все, что могли, — отозвалась Габби, провожая его до дверей.

— Дай мне знать, если пес найдется, — попросил Марк. — Если нет — быть может, твои родители позволят мне, пока ты будешь в Денвере, провести денек с Люси. Ее это хоть немного отвлечет.

— Конечно. Отец с мамой будут только рады, а уж Люси… — Габби распахнула дверь, лучезарно улыбнулась. — Следи за собой, Марк, не переутомляйся.

Он как-то странно взглянул на нее.

— Габби, вот еще что… Теперь, когда тайна раскрылась, я бы очень хотел рассказать моим родителям всю правду о Люси. — Марк невесело усмехнулся. — Матушка вечно шпыняет меня за то, что до сих пор не подарил ей внуков, так что Люси будет для нее истинным даром небес. Да и для отца тоже. Мои старики очень тепло относились к Пруденс.

— Ты уверен, что их чувства не изменятся, когда они узнают, что Пруденс была любовницей Ларри? — почти грубо спросила Габби и с удовлетворением отметила, что Марка передернуло.

— Разумеется, я им все объясню, — раздраженно огрызнулся он.

— Только вначале посоветуйся с моими родителями.

— Именно это я и собираюсь сделать. Меня беспокоила главным образом ты.

— Что ж, спасибо за заботу. Впрочем, твои отец и мать так или иначе должны узнать правду. — Габби прикусила губу. — Скажи, Марк, после… после того как я разорвала помолвку, они очень сердились на меня?

— Нисколько! — Он горько усмехнулся. — Отец и мама винили в разрыве меня, поскольку были убеждены, что у меня рыльце в пушку. Меня они и выслушать не пожелали.

— Боже мой! — ужаснулась Габби. — Ради всего святого, Марк, прости! Мне и в голову не приходило, что твои родители возложат всю вину на тебя! Я всегда жалела, что не могла сказать им правду! Они были так добры ко мне, с грустью добавила она.

— Теперь ты понимаешь, почему мне хочется, чтобы они узнали о Люси?

— Да, конечно. Хочешь, чтобы я поговорила с моими отцом и мамой? Или предпочитаешь сделать это сам?