Дорога к любимому - Хелена Фенн

Наступило тягостное молчание. Его первой нарушила Мейбл:

— Ну подумай сам, Эрнест! В чем ты меня обвиняешь? Неужели именно такую женщину, которую обрисовал мне сейчас, ты выбрал в матери Эвы? Неужели не понимаешь, что вовсе не все женщины только и ждут момента, чтобы тебя предать? Пример с твоей матерью скорее исключение…

Эрнест опустил взгляд.

— Оставим в покое мою мать. Говоришь, я чего-то не понимаю? Так объясни мне, что ты за человек на самом деле.

— Я самая обыкновенная женщина, — вздохнула Мейбл, глотая слезы. — Не совершенство, но и не развратная двуличная шлюха. Если бы ты не был столь подозрителен, если бы доверял мне, то увидел бы это сам. Да что с тобой творится на самом деле?

— Что со мной? Я с ума схожу, — простонал он. — Знаю, мы договорились обо всем. Но я не могу даже представить, что каждый встречный…

— Почему же? Ведь это была твоя идея, — горько усмехнулась Мейбл. — Во главу угла ты поставил интересы Эвы, а потом уже нас — с нашими сексуальными желаниями, которые вольны удовлетворять где угодно и с кем угодно.

Ей стало не по себе от собственных слов, Страшно было представить, что Эрнест будет заниматься любовью с другой женщиной. В горле пересохло, сердце будто остановилось.

Он глубоко вздохнул.

— Ты чертовски сексуальна, но мне кажется, что я — единственный мужчина, которому не достанется твоя благосклонность.

Кровь отхлынула от лица Мейбл.

— Безнадежно… Ты меня даже не слушаешь. Повторяю еще раз: я не спала с Бертом, я не спала с Леопольдом. Ты веришь лишь в то, что сам напридумывал, Эрнест.

Он как-то странно посмотрел на нее.

— Ладно, вот тебе чистая правда: я не напридумывал — я ревную… — Голос его дрогнул. — Видно, ты меня крепко зацепила. В то лето на острове, когда я увидел, что какой-то тип лезет к тебе в окно, у меня возникло ощущение, будто меня ударили ногой в солнечное сплетение.

Внезапно Мейбл стало зябко, и она передернула плечами. Господи, как это все мучительно!

— А ведь мне тогда казалось, что между нами возникло какое-то особенное, глубокое… — продолжил он и, не договорив, умолк.

— Мне тоже. Но ведь это ты все разрушил, Эрнест. И сейчас пытаешься делать то же самое.

— Что я разрушаю сейчас, Мейбл? Счастливый брак, заключенный на небесах?

— Ты хочешь уничтожить единственный шанс, слабую надежду на то, что мы сможем доверять друг другу! — выпалила Мейбл и вытерла мокрые от слез щеки. — Неужели сам не понимаешь, что творишь? Я у тебя во всем виновата. А ты что, ангел?

Мейбл снова попыталась выбежать из комнаты, но он заключил ее в объятия и привлек к себе.

— Вот дурочка! Господи… — Его голос прервался. — Это какое-то безумие. Никогда я еще никого не ревновал так, как тебя сейчас. Знаю, я веду себя, как пещерный человек, но ничего не могу поделать. Ты сводишь меня с ума, я так хочу тебя…

— Хочешь? — Слезы снова потекли ручьем, и перед глазами Мейбл все расплылось.

Он протянул ей носовой платок, который она взяла, поблагодарив кивком головы.

— А ты не видишь? — Его голос доносился словно издалека. Еще секунда — и Эрнест крепко прижал Мейбл к своей груди.

— Теперь я твоя жена, так возьми же меня, — прошептала Мейбл, слыша, как бешено бьется его сердце.

Неловкими пальцами она сдернула платье, и оно, мягко шурша, соскользнуло вниз. Переступив через ворох шелка, Мейбл шагнула вперед, оставшись лишь в белоснежном кружевном белье и белых чулках с подвязками.

В немом восхищении Эрнест уставился на нее.

— Ну что же ты? — робко прошептала она. — Я твоя, возьми меня. Чего же ты ждешь? Или уже передумал? — В глазах ее снова блеснули слезы.

Ни слова не говоря, Эрнест притянул ее к себе. Он тяжело дышал.

Страстный поцелуй опалил ее уста, казалось, еще миг — и она растает в его руках подобно воску в пламени свечи. Огонь желания охватил обоих, и прошлое перестало существовать, ушло в небытие. Мейбл и сама не поняла, как очутилась в постели. Разум отказывался повиноваться ей. Она задыхалась, чувствуя на себе тяжелое тело Эрнеста и отвечая на жадные поцелуи. Водоворот страсти закружил Мейбл, и последние сомнения оставили ее.