Больше ни слова лжи - Мишель Кондер

Проблема в том, решил Лукас, что она не похожа ни одну из знакомых ему женщин, и он понятия не имеет, как к ней подступиться. Ну, один способ он знал, но инстинкт самосохранения предупреждал, что не следует ее касаться.

– Прежде я никогда не встречал такой женщины, как ты, – не заметив, что говорит вслух, произнес он.

Элеанор увлажнила губы кончиком языка и пошевелилась. Его мышцы мгновенно напряглись.

– Во мне нет ничего особенного.

Судя по всему, Элеанор в это верила.

– Ты невероятная женщина, – возразил Лукас. – Талантливая. Добрая. Красивая.

– Нет. – Она покачала головой. – Вот мои сестры…

Элеанор негромко вскрикнула, когда он уложил ее на спину и, опершись на руки, склонился над ней.

– Твои сестры талантливы, добры и красивы только потому, что у вас схожие гены.

Глаза ее расширились от изумления.

– Мне еще никто и никогда не говорил такого, – тихо призналась она.

Смутное воспоминание о том, как он искал свою мать, всплыло в памяти Лукаса. Он встречал женщин с похожей осанкой, цветом волос или слышал смех, похожий на ее смех… Он спешил к женщине, чувствуя, что сердце бешено стучит в груди, но получал очередной удар в солнечное сплетение, когда обнаруживал, что это не она. Как-то одна из этих женщин обратилась к полицейскому, и его отправили в детский дом.

И он был готов рассказать об этом Элеанор. О своих страхах, побоях и бесконечном одиночестве…

Черт!

Да это химия.

Вот что это такое. Химия затуманила ему мозги, заставляя забыть о том, что Элеанор отделает его ледяной отель и уедет. Секс с ней будет – Лукас не сомневался – обалденным, но это станет огромной ошибкой.

Тогда почему он продолжает нависать над ней?

Словно догадавшись о его сомнениях, Элеанор пошевелила бедрами, и все мысли улетучились из головы Лукаса. Она была такой восхитительной, такой женственной… В ней было все то, что мужчина хочет увидеть в женщине. И он хотел ее. До безумия.

Лукас медленно опустился на нее, не сводя глаз с ее лица.

Глаза Элеанор потемнели от желания, которое испытывал и он, ее щеки мило раскраснелись.

– Лукас, я…

– Болтаешь слишком много?

Он дал ей почувствовать свое возбуждение и был вознагражден негромким всхлипом.

Не в состоянии думать больше ни о чем, Лукас наклонил голову и припал к ее губам в жадном поцелуе. Он не просил, он требовал и брал.

Элеанор сдалась сразу. Она обняла его за шею, прижимая к себе. Лукас вдавил ее в ковер и услышал удовлетворенный вздох. Она раздвинула бедра, чтобы стать еще ближе к нему.

Он ничего не мог с собой поделать.

– Элеанор…

Ей хотелось чувствовать его губы на своем теле. Желание грозило сжечь ее дотла.

Лукас хрипло застонал, и она ощутила, что тает от страсти. Его стоны заставляли ее чувствовать себя самой красивой и самой желанной на свете.

Не думая о причинах, по которым ей не стоит этим с ним заниматься, Элеанор уступила страсти, потому что хотела этого.

– Боже, Элеанор, ты такая сладкая, – выдохнул он прямо ей в губы.

Его руки нетерпеливо скользили по ее телу, а Элеанор прижималась к нему все теснее и теснее.

Не отрываясь от ее губ, Лукас приподнял ее свитер. После душа Элеанор надела свое лучшее кружевное белье и почти убедила себя в том, что делает это не для него.

Он провел пальцем по ее грудям.

– Ты не просто красива. Ты бесподобна.

Элеанор нетерпеливо приподняла бедра.

– Коснись меня, Лукас. Пожалуйста.

Лукас боялся взорваться прямо сейчас, а ведь они еще были одеты.

Уступив своему первобытному желанию, он стянул с Элеанор свитер и отбросил его, пожирая глазами ее кремовую кожу, ключицы, полные груди с твердыми бутонами сосков, проступающими сквозь кружево бюстгальтера.

Лукас лизнул один сосок и втянул его в рот. Этого ему было недостаточно. Он сдернул кружево и жадно припал к ее обнаженным грудям.

Элеанор простонала его имя и вцепилась ему в волосы, пока он ласкал ее тело.

Когда ее бедра задвигались, Лукас понял, что она подошла к невидимой грани. Как и он.

Он был охвачен пламенем.

– Нам нужно перебраться в постель, – пробормотал Лукас. – Но сначала я скажу Ивану, что сегодня он мне больше не понадобится.

– Ивану?

Лукас поднялся, взял ее на руки и направился в коридор.

– Да, моему шоферу.

В спальне он положил Элеанор на кровать, достал телефон и, тяжело дыша, стал набирать номер.

– Нет, подожди!

Сев, Элеанор схватила подушку и прижала ее к себе.

– Ты не можешь отослать Ивана домой. Он поймет.

Лукас нетерпеливо взглянул на нее.

– Что поймет?

– Чем мы занимаемся.

– И?

– И все узнают, что мы, что мы…

Он поднял бровь.

– Все узнают, что мы переспали. – Элеанор произнесла это так, словно они собирались ограбить банк, и она в последнюю минуту осознала, что это нельзя делать.

– Когда сексом занимаются два взрослых человека, это не означает, что они совершают преступление, – мягко заметил Лукас.

– Да, но… – Она облизнула губы. – Я… не собираюсь из-за этого рисковать своей работой.

Лукас не мог поверить, что она говорит серьезно.

– Ты думаешь, что я уволю тебя, если мы займемся сексом?

– Я говорю о бизнесе Харрингтонов.

Лукас нахмурился, его затуманенный страстью ум пытался понять ход ее рассуждений.

– Не все ли равно, что думают другие?

– Мне не все равно, – сухо ответила Элеанор. – Может, тебя не волнует твоя репутация, но моя меня очень волнует.

– Я не хочу портить тебе репутацию, принцесса, – усмехнулся Лукас и вышел.

Достав из шкафа рубашку, Элеанор быстренько натянула ее и выбежала в гостиную. Лукас искал свой пиджак и не замечал, что он висит прямо перед ним на спинке кресла.

– Пойми, если о нас пойдут слухи, и Изабелл станет о них известно…

Элеанор медлила, и Лукас закончил за нее:

– Твоя сестра не предложит тебе драгоценное повышение.

Она печально проговорила:

– Скажем так, если я с тобой пересплю, это не поможет мне его получить.

Лукас ее понимал, как понимал и то, что дело не только в нем, но сейчас логика могла идти куда подальше.