Сердце хочет любви - Юджиния Райли

– Понятно, – произнес Питер, задумчиво хмурясь. – Значит, ты не задавала никогда никаких вопросов до тех пор, пока в прошлом году не обессилела?

– Да.

– Тогда, может быть, именно в этом и состоит ответ. Я думаю, что организм сам пытался тебе что-то сказать.

Она покачала головой:

– Если бы это было так просто. Виртуозы часто «перегорают». Так случилось с Горовицем, а до него с Падеревским. У юного виртуоза Артура Рубинштейна однажды была такая депрессия, что он даже пытался повеситься, и посмотри, что с ним стало потом. К сожалению, кризис карьеры – нередкое явление среди музыкантов мирового класса. Кто-то довольно успешно продолжает играть, а кто-то уходит навсегда. Поэтому мои… симптомы могут быть частью ответа, Питер, но я боюсь, что полная картина этого гораздо сложнее.

– Да? Тогда обрисуй мне полную картину. Что это в твоем понимании? Все началось с того, как ты выиграла конкурс?

Она листала потертый альбом с хроникой шести лет ее гастрольных поездок по всему миру: Нью-Йорк, Вена, Берлин, Израиль. Она рассказывала, что значит быть на гастролях: примчаться в незнакомый город в полдень, после обеда повторить с дирижером наиболее сложные места концертной программы, а вечером исполнять новую симфонию, часто на непроверенном рояле. Она рассказала ему о своих радостях и несчастьях – о том, как однажды она приехала в Лондон в голубых джинсах всего за три часа до выступления, а ее багаж задерживался в Нью-Йорке. Пришлось брать платье напрокат. В другой раз она играла ужасным зимним вечером в Чикаго, когда температура упала до минус тридцати девяти градусов.

– Невероятно, – сказал Питер, когда она закончила. – Конечно, такой темп жизни может привести к изнеможению.

По его лицу пробежала тень.

– Ты… ты думаешь вернуться к этому? – тихо спросил он.

Она закусила губу.

– Я могу встать, Питер?

Он неохотно отпустил ее. Она встала, подошла к окну и посмотрела сквозь кружевные занавески на массивный дуб. Она тщательно подбирала слова для ответа:

– Не знаю. Я чувствую себя такой растерянной, особенно после встречи с тобой. – Она повернулась к нему, сжимая и разжимая кулаки. – Мой менеджер говорил, что музыка – моя кровь и я никогда не смогу расстаться с этим. Еще он говорил, что у меня дар Божий и с таким даром связана большая ответственность. Понимаешь меня?

– Думаю, да, – ответил он.

Она пригладила волосы, а когда продолжила, в ее глазах стояли слезы.

– Трудность состоит в том, что я чувствую эту ответственность, обязанность поделиться моей музыкой с другими. Ты подумал, чем для нас с тобой будет мое возвращение к концертной деятельности?

Он улыбнулся:

– Рад слышать, что ты говоришь «мы».

Она тоже слабо улыбнулась в ответ.

– Ты подумал об этом, Питер? – повторила она удрученно.

Он встал и подошел к ней.

– Дорогая, я узнал обо всем только несколько часов назад! Но разве ты не веришь, что мы вместе сможем решить все проблемы?

– А что, если это невозможно?

Она снова отвернулась. Мгновение спустя она почувствовала на своих плечах его сильные теплые руки и невольно вздрогнула.

– Я должна сказать тебе кое-что еще, Питер.

– Да?

Она слышала, как сильно бьется ее сердце, близость Питера поднимала волну безудержных чувств внутри ее. Ей будет нелегко, но она должна рассказать ему всю правду.

– Питер, я хочу, чтобы ты кое-что понял. Когда ты приехал неделю назад и начал преследовать меня, я совершенно не понимала, зачем ты это делаешь. Я имею в виду, ты только на три недели…

– Ты думала, что я просто хочу поразвлечься? – недоверчиво спросил он.

– Нет, – ответила она. – Я так не думала, ну, может быть, поначалу.

Она повернулась к нему лицом, не в силах больше прятать страдания.

– Я просто хотела, чтобы ты понял, насколько серьезно я отношусь к этому…

– Правда?

Теперь он улыбался.

– Питер!

Она готова была и рассмеяться, и расплакаться.

– Знаешь, когда ты сегодня уехал, я наконец поняла, почему сопротивлялась тебе. Потому…

Она взглянула на его красивое лицо и вздрогнула.

– Скажи мне, – уговаривал он, целуя ее в лоб.

Она шумно вздохнула.

– Думаю, я влюбляюсь в тебя, – выпалила она.

– О, дорогая! Как же я мечтал услышать это!

Он поцеловал ее в мокрую от слез щеку.

– А что, если я уже влюбился в тебя? – хрипло добавил он.

– О, Питер! – воскликнула она, забыв на мгновение все проблемы от радости, охватившей ее.

– И я это знаю! Я знаю…

Ее слова заглушил поцелуй. Она крепко прижалась к нему, в них обоих разлились такие нежные чувства, и они ощутили такое сильное желание, чего не ощущали никогда прежде, до того как была сказана вся правда. Наконец Питер резко отстранился.

– Дорогая Ли. Может быть, я и знаю тебя всего неделю, но ты уже стала частью меня. – Он крепко обнял ее. – А что до остального, дорогая, не волнуйся, мы с этим разберемся. Не важно, что ты решишь.

– Питер, я не думаю…

– Правильно, не думай. Просто позволь мне обнять тебя. Поцелуй меня еще раз.

Все вокруг словно замерло, когда их губы встретились. Его руки свободно прикасались к ее телу, ласкали ее сквозь одежду.

– Ты знаешь, я подумал, что потерял тебя сегодня, – прошептал он хриплым от наслаждения голосом.

– Я тоже подумала, что потеряла тебя, – прошептала она в ответ.

– Это был сущий ад. Мы никогда не должны больше допускать такого, никогда, – повторял он, целуя ее шею и лицо.

– О, Питер…

Она страстно прижалась к нему, вставая на цыпочки, чтобы снова поцеловать его. Он застонал, крепко обнимая ее. Она была рада его объятиям, потому что у нее сильно закружилась голова от интимности их поцелуя. Ее сердце бешено колотилось.

Теплые руки Питера скользнули под футболку и смело начали ласкать ее грудь через тонкий материал бюстгальтера. Ли постепенно теряла контроль над собой, он чувствовал на шее ее быстрое и горячее дыхание.

– Знаешь, мне еще не скоро ехать за Майрой, – прошептал он голосом, полным желания. – Вида Джин пригласила ее на ужин. Дорогая, ты не хотела бы закончить наш разговор наверху?

Ли взглянула на него. Все ее тело трепетало и жаждало его. Она читала в его глазах страсть. О да, она хотела только одного – заняться любовью с этим человеком прямо сейчас, сию минуту! Но в дело вмешался рассудок.

– Питер, ты уверен, что это разумно? – неуверенно спросила она. – А что, если… – Она не смогла говорить. – А что, если мы в конце концов не сможем ничего решить? А что, если у нас просто нет будущего?