Жили-были двое - Екатерина Риз

Решения, как справиться с ним, не находилось. И поэтому оставалось одно — делать вид, что ничего не происходит. Надо жить своей жизнью, притвориться, что присутствие Ефимова её никак не касается. А ещё постараться пореже с ним сталкиваться. Если подумать, то ничего сложного в этом нет. Её жизнь и жизнь Лики сильно отличались, в повседневности они сталкивались редко.

Но дышать всё равно было тяжело.

— Как вечер прошёл? Отдохнула? — первым делом спросила тётя Валя, как только Саша переступила порог её квартиры. Вошла, скинула с головы капюшон и взъерошила волосы. На улице шёл противный дождь, под стать Сашиному настроению, и, видимо, из-за этого самого настроения, она даже не расстроилась, увидев утром за окном свинцовые тучи. Сошла это продолжением ночной душевной смуты. И тёткин вопрос лишь отозвался глухим раздражением внутри, захотелось поморщиться, но Саша удержалась. Наклонилась, чтобы расстегнуть ботинки, а когда выпрямилась и встретилась с тёткой взглядом, вздохнула.

— Ещё бы. Чудесный вечер.

Тётя Валя сдвинула брови, руку в крутой бок упёрла.

— Что? Тебя кто-то обидел?

Вот тут Саша улыбнулась. Потянулась к ней и обняла.

— Никто меня не обижал, успокойся. Просто я не выспалась, от этого ворчу. Где Митя?

Тётка рукой махнула.

— В комнате. В телефон свой уткнулся и вот нащёлкивает. Саша, ты не знаешь, что он делает?

— Играет, наверное. Или болтает с кем-нибудь.

— Болтает он… Удивляюсь твоему спокойствию. Мало ли с кем он болтает!

Саша посмотрела на себя в зеркало, волосы пригладила. А тётку решила успокоить:

— Не переживай, я уверена, что ничего противозаконного. Вроде, рановато.

Тётя Валя покачала головой и изобразила смешок.

— Ха-ха.

Саша улыбнулась, на самом деле, чувствуя, что настроение неумолимо поднимается. Сначала до отметки плинтуса, а затем, как только вошла в комнату и увидела сына, подскочило до небес. Митька её не слышал, уши были заткнуты наушниками, на самом деле уткнулся взглядом в телефон, а пальцы сноровисто бегали по клавиатуре. Саша, вспомнив о тёткиных беспокойствах, взглянула на экран, удостоверилась, что ничего катастрофического не происходит, сынок увлечённо переписывается с одноклассником. И только после этого потянула из уха сына наушник, наклонилась и поцеловала Митьку в лоб. Он тут же голову повернул, посмотрел на неё и улыбнулся.

— Мама, ты пришла.

— Пришла. — Саша смахнула с его лба чёлку. — Всё хорошо? Как ты себя вёл?

Митя тут же насупился.

— Почему ты каждый раз меня об этом спрашиваешь? Я что, дикарь? Или больной?

— Только не злись. У мамы сегодня болит голова, — созналась она. — Я не могу отвечать на такое количество вопросов.

У Митьки в глазах проснулся интерес, он даже про переписку забыл. В кресле развернулся, мать оглядел более внимательно.

— Ты перепила пива?

Саша поторопилась подняться с подлокотника, на сына взглянула с предостережением.

— Ты ещё не в том возрасте, Митя, чтобы задавать мне такие вопросы. И, вообще, это невежливо.

— Ты же сказала, что у тебя голова болит.

— И что? — Она не удержалась и снова потрепала его по волосам. В этот момент в комнату вошла тётя Валя, увидела это и сказала:

— Саша, мальчишка выглядит, как бродяга. Его нужно отвести в парикмахерскую.

— Знаю. Некогда пока.

Митя дёрнул себя за волосы.

— А мне так нравится.

— Тебя никто не спрашивает, мал ещё. — Тётка села на диван, шумно вздохнула, тоже к Саше присмотрелась. Кивнула ей. — Рассказывай.

— Да что рассказывать? — Саша старательно топила в себе недовольство. О вчерашнем вечере говорить не хотелось, но знала, что тётя Валя так просто её в покое не оставит. Легче рассказать. — Встретились, посидели за столом… — Умолчала про «выпили» при сыне. — Потанцевали. Было любопытно всех увидеть.

— Правильно, сколько лет-то прошло.

— Вообще-то, не так уж и много. Я, вообще, младше всех.

— Это да. А Лика?

Саша посмотрела сначала в один угол комнаты, потом в другой.

— Что Лика?

— Всё нормально?

— Тётя Валя, конечно, нормально. Что с ней случиться могло?

— Все всегда уверены, что ничего не случится, а жизнь, она такая… Время двенадцать, а она не звонит.

— Спит, наверное.

С кем именно она спит, думать нельзя.

Чтобы сменить тему, обратилась к сыну.

— Ты ел? — Митя кивнул. — Тогда пойдём домой.

— Мама, а в автоматы? Ты обещала, суббота же.

Саша глаза закатила, вспомнив, что, на самом деле, обещала, чтобы Митьке не было обидно из-за пятницы.

— Баловство какое-то, — проворчала тётя Валя. — Раньше не было никаких автоматов, и все жили прекрасно.

— Были, тётя.

Та взглянула в удивлении.

— Были?

— Да. И ты это помнишь, потому что ругала нас с Ликой за них.

Тётка рукой на неё махнула.

— Вот и учились бы у умного человека.

— Бабушка, ты просто не представляешь, какие они классные! Я тебе сейчас расскажу.

Воспользовавшись тем, что Митя занял внимание тёти Вали на ближайшие минут десять, Саша бочком из комнаты вышла, прошла на кухню и стянула из вазочки шоколадную конфету. Понятно, что вредно, понятно, что лишняя, но сегодня её с самого утра тянуло на сладкое, как в последние месяцы беременности. Интересно, к чему бы это?

На столе лежал тёткин мобильный. Простенький, ещё с монохромным экраном, но тётя Валя и им-то пользовалась с трудом, не уважала всю эту новомодную электронику. А вот Саша взгляд на телефоне остановила, с определённым умыслом. Всё утро говорила себе, что знать ничего не хочет, и более того, ей абсолютно всё равно, но всё равно не было. Врать себе было бесполезно. И поэтому, минуту прислушиваясь к голосам в комнате, потянулась за телефоном. Набрала Ликин номер, и уже в следующую секунду перепугалась, хотела отключиться, но гудки будто заворожили. Слушала, слушала, злилась всё больше, а потом голос сестры в трубке, недовольный и заспанный, Анжелика проговорила:

— Мама, я сплю.

Саша хотела отключиться, уже палец на кнопку положила, но вдруг передумала. Что если Лика вздумает перезвонить? На звонок тётя Валя прибежит, начнёт задавать вопросы, непременно спросит, зачем Саша звонила, а у неё ответа нет. По крайней мере, такого, который можно дать, глядя другому человеку в глаза. Всё это вихрем пронеслось в голове, и Саша вернула телефон к уху. И сказала: