Терпеливый муж - Мара Фицчарлз

Он совершил ошибку. Сомнений не было. Он это понял, как только сел в самолет в Бостоне.

“Какой же я ханжа! Сказать Кесси, что благополучие ребенка важнее, чем работа, а самому, вскочив в самолет, убежать от жены и дочки. Никто из моих близких не сделал бы такого. Боже! Она – моя жена! Она заслуживает уважения, а не такого гнусного обращения”, – терзался Эндрю.

Возвращаясь мыслями к последней неприятной сцене, он вспоминал ее глаза и боль, которую они излучали.

На нем лежала ответственность. Он был причиной этого страдальческого взгляда, взгляда, который он не мог забыть. При мысли об этом у Эндрю все переворачивалось внутри.

Скорость самолета не устраивала его. Он знал, что правила полета не позволяют расхаживать в проходе между рядами кресел, но не мог остановиться. Ему хотелось поскорее вернуться к ней и загладить все обидное, что он сказал. И сделал.

Эндрю старался не думать о ее нежности и благоухании, но все было бесполезно. Он это отчетливо помнил.

Память о разделенной радости, когда он сделал ее своей женой, причиняла ему боль. Снова и снова он старался отогнать от себя воспоминание об удивительном ощущении, которое он испытал, когда позже привлек ее к себе. Но все это было бесполезно. Его чувства вышли из-под контроля.

Кесси мечтала, что вот закроет глаза – и Эндрю вернется. Она скучала без него, особенно сейчас, не могла понять, было ли растущее раздражение Элизабет вызвано отсутствием отца или у нее просто резались зубки. Она только видела, что ребенок несчастен, и старалась сделать все, чтобы утешить дочку. Кесси спустила ее на пол, позволив играть у своих ног, пока сама готовила поднос с закусками. Но девочка продолжала капризничать.

“Энди помог бы. Он погулял бы с ней или покачал бы ее. Часто ребенок успокаивался с ним, когда ничего больше не помогало”, – думала Кесси. Она предполагала, что причина была в теплом и глубоком тембре его голоса.

Расстроенная, Кесси отложила в сторону огурцы, которые резала, сполоснула руки, взяла дочь.

– Все хорошо, дорогая, – проворковала она. – Мамочка готова постараться для тебя.

Прижав малышку к груди, она поднялась в ванную, повернула кран, чтобы наполнить ванну водой, и сняла подгузники с вертящегося во все стороны ребенка.

Бросив в ванну полдюжины игрушек, Кесси опустила в воду Элизабет. Несмотря на это, малышка не успокоилась. Ее возбуждение переросло в непрекращающийся плач.

– Хорошо, дорогая, – повторяла Кесси, доставая пушистое полотенце, – мы попробуем кое-что еще.

Расстилая полотенце, Кесси почувствовала, что слезы застилают ей глаза. Уютно закутав девочку в мягкое полотенце, она нежно похлопала ее по спинке.

Оглянувшись, Кесси вздрогнула. В дверях стоял Эндрю. Безотчетно потянувшись к нему, она сделала шаг навстречу.

– Я не слышала, как ты пришел.

– Неудивительно при шуме воды и криках ребенка, – ответил он, подавшись вперед, чтобы вытереть ее слезы. – Дай девочку мне, Кесси. Почему бы тебе не принять душ, чтобы освежиться и расслабиться. Может быть, дать ей бутылочку?

– Попробуй. – Кесси начала нервно перебирать прядь волос, которая запуталась в солнце, луне и звездах, болтавшихся у нее в ушах. – У Элизабет режутся зубки и выступила какая-то неприятная сыпь…

Эндрю бережно взял Элизабет одной рукой, другой – привлек к себе жену, прижав ее к своей надежной, как стена, груди.

– Я справлюсь с ребенком, дорогая, – прошептал он. Кесси подняла на него удивленные глаза. Слезы все еще лились по ее бледному лицу. С минуту они просто смотрели друг на друга, ища в глазах ответ на незаданные вопросы, затем Эндрю улыбнулся.

– Пойдем, моя драгоценная, – обратился он к Элизабет. – Я дам тебе волшебное молочко.

Выйдя из ванной, Кесси нашла мужа в детской. Он сидел в кресле-качалке с уснувшей на его руках малышкой. Пустая бутылочка лежала на полу перед ними. Вид малюсенькой детской ручки, обхватившей один из пальцев Эндрю, вызвал новый поток слез. В тот момент, когда она попыталась их вытереть, он повернул голову в ее сторону и улыбнулся. Его любовь к ребенку отразилась в этой улыбке.

Он поднялся и медленно и осторожно положил спящую девочку в колыбель.

Кесси повернулась, чтобы выйти из детской и дать ему возможность постоять одному у кроватки Элизабет и посмотреть на спящую дочку.

На пороге спальни Эндрю догнал ее. Кесси вздрогнула от его прикосновения. Он тут же отпустил ее руку и прислонился плечом к стене.

– У тебя сегодня плаксивое настроение? Выдался тяжелый день?

Под его испытующим взглядом Кесси кивнула в ответ.

– Нужна помощь, миссис Макларен? – спросил он с неподдельным сочувствием в голосе. – Я не мог не заметить, что творится у тебя на кухне.

– Нет, – отказалась она. – Теперь, когда она спит, я спущусь и закончу свою работу.

– Мы вдвоем справимся быстрее. – Эндрю последовал за ней на кухню.

Кесси всматривалась в его лицо, излучавшее доброту. Она была уверена, что за этим что-то кроется. Когда за ним три дня назад захлопнулась дверь, она думала, что он уехал на несколько месяцев. Но он вернулся и вел себя так, словно ничего между ними не произошло. И даже предлагал свою помощь. Притворяясь, что не замечает его, Кесси взяла нож и начала резать огурцы.

– Ты являешься всегда неожиданно, – сказала она с некоторым укором.

– Это мой дом.

В его голосе слышалось волнение, которого раньше она не замечала. Кесси посмотрела через плечо.

– Ты разрешишь мне помочь?

Она собиралась ответить “нет”, но передумала. Он прав. Вдвоем они справятся быстрее.

– Ты знаешь, где ножи.